Батюшка был весьма рад моему предложению, рабочих рук в храме нехватоло. Выдав мне положенный инвентарь направил меня в трапезную на уборку, под руководство отца Бенедикта.
Отирание стен, от копоти не мешало моим размышлениям.
Я вдруг поняла, что давно уже не слышала свою «шизофрению». После того разговора где я запретила ему в одиночку ходить по городу в моем обличии, его словно и след простыл. Очевидно, что этого паршивца с его несносным характером, не остановило бы мое «нет», но даже если он и таскался где то по ночам, то делал это тихо не привлекая моего внимания, и днем не досаждал своим присутствием. Даже чужие вещи, найденные под столом, загадочным образом куда-то исчезли. Как и деньги.
Я боялась брать эти монеты, просто потому что не знала каким образом, они были добыты. И дай Бог, чтоб в один прекрасный день, ко мне в комнату не заявилась, местная стража, по обвинению в убийстве.
Бррр…
Даже думать о таком не хочу. Надо найти способ избавится от этого «подселенца» и как можно скорее.
Неужели это именно он довел девчонку до того что она покончила с собой?
Что-то не сходится. Нет он конечно не «божий одуванчик», его хамское поведение кого угодно в тупик поставить может и даже меня, привычную к такому обращению, но за все то время что мы общались я не почувствовала какого то откровенного негатива с его стороны.
Да, хам. Да хитрый, верткий. Да, что-то не договаривает, скрывает, но скорее не по злому умыслу, а по собственному неведенью.
Хотя я могу и ошибаться.
Личность довольно темная, даже непонятно к какой категории сущностей относится. Пока больше похож на беса.
Судя по той информации, которую я читала в своем мире, подходит по ряду пунктов. Только врят ли это рядовой бес, способность брать управление над телом жертвы, рядовым такое не по плечу. Хотя кто их знает. Информация моего мира может быть не применима к этому. И может носить лишь общий характер.
Думаю, в дальнейшем разберемся. Главное мы друг друга поняли. Я не трогаю его, он не мешает мне жить. Пусть это негласное, соглашение действует и дальше и все будут счастливы.
Даже если этот блудливый пес и гуляет по ночам, на состоянии моего здоровья, это ни как не отражается.
Интересно дело с «гармонизирующими свечами» выгорит? Должно выгореть. Это единственный мой способ не остаться без куска хлеба и крыши над головой.
Долго мне здесь оставаться врят ли позволят. Монастырь мужской. На меня и так многие послушники уже косятся недобро, потому что я девушка.
Видите ли, не положено. И что мне теперь на улицу идти? На улице ранняя весна, я не хочу морозить свои полупопия, да и страшно чего греха таить.
Я уже насмотрелась, на некоторых личностей из подворотен, которым ничего не стоит прикончить мелкую девчонку, будь я мене осмотрительнее и забредя на их территорию.
Единственное что их сдерживает это городская стража, здешние «хранители порядка» не зря свой хлеб едят, потому не каждого и берут туда.
Медленно мысли перескочили на место, которое я бы могла назвать своим домом. И я уже мысленно представляла, каким он должен быть.
***
Неделя пролетела незаметно, в заботах, трудах и мольбе.
Отцу Лаэрту таки удалось убедить такую безбожницу как я, что это необходимо посещать утреннюю и вечернюю службу.
Поймав меня рано утром в коридоре, он глубокомысленно выдал:
«Ищи и обрящишь, дочь моя. Стучи, и отворят тебе. Проси и дано тебе будет!» А потом, молча, указал в сторону храма, где собирались послушники «на заутреннюю» службу.
Тихо вздохнув и ничего не поняв из его слов, я медленно поплелась в ту сторону. Одно было ясно мне лучше теперь не пропускать данное мероприятие.
Отец Лаэрт вознамерился в добровольно-принудительном порядке, «привести» меня к Богу.
Ну ладно мне не сложно сделать мужчине приятное. В коне концов от его решения зависит мое проживание на данной площади.
Отец Лаэрт оказался не каким-то послушником, а самым что ни на есть верховным настоятелем данного монастыря.
С такими лучше не ссорится. Наверно только поэтому меня до сих пор не выкинули. Отец настоятель не давал добро.
Кстати мой бес-подселенец никак себя не проявлял, на данных литургиях.
От местного аналога креста я не шарахалась, лик Небесного Отца мне настроение не портил. От запаха ладана я в обморок не падала, святая вода ожоги на мне не оставляла. Все было до невозможности заунывно и скучно. Я вообще, напрочь, забыла о моей внезапной «шизофрении».