Через пару часов Костя очнулся.
- Что ты сделала, с*ка? – дернулся, было, он, но понял, что вряд ли далеко уйдет с батареей на руке и будучи обнаженным.
- Как что? Буду тебя воспитывать, а то ты зажрался. Острых ощущений захотелось? Будет тебе разовая акция. Ты хоть не болеешь? – скептически осмотрела его инструмент.
- Отвяжи меня! – сохраняя спокойствие, стал угрожать мне «дипломат».
- Ни х*ра подобного, - взяла электрошокер у кровати и подошла к нему, шандарахнула Костю в яйца, наслаждаясь его конвульсиями. Да, потом он может и отыграется на мне, но сначала отыграюсь я.
Когда его отпустило, он зло засопел и смотрел на меня, благоразумно помалкивая. Умный.
- Надеюсь, мы уяснили всё про твой отвратительный язык. Разговаривай со мной уважительно! Понял? – и нажала на электрошокере кнопку, вхолостую выпуская разряд.
Костя кивнул.
- Хороший мальчик, - зло улыбнулась ему.
Медленно поднялась и стала раздеваться, не сводя с него глаз. И как только у него встал после разряда? Наверное, действительно хотел меня до сумасшествия. Горько улыбнулась своим мыслям. Подошла ближе и села сверху на него, предварительно натянув ему презерватив. Тр*х@ла его, давая пощечины по лицу, представляя одновременно и Илью на его месте. Это моя бескровная вендетта мужу за измену.
- Как же я вас всех ненавижу! – в сердцах выкрикнула Косте в лицо, продолжая двигаться.
Какая-то сумасшедшая фурия вселилась в меня, будто и не я вовсе. Механический секс без ласк, поцелуев и рук. Только удары, укусы со злости, царапанье, боль.
После его оргазма слезла с него, отползла в сторону и разревелась. Сидя ревела, смотря на свои ноги, на пол, на потолок, на стены, но только не на него.
- Мрази, какие же вы все мрази! – не переставала повторять. - Как вас земля носит? Подонки! Ненавижу…
Через какое-то время достала вино, выпила залпом два бокала, спрятала шокер, оделась и пошла его отвязывать. Куда тянуть? Перед смертью не надышишься. А если амбалы припрутся, то еще дверь мне вынесут.
Отстёгнутый от батареи Костя сел на полу и внимательно посмотрел на меня, потирая запястья. Напряжение в комнате нарастало. Сейчас меня, скорее всего, пустят по миру, как он и обещал.
- Теперь делай, что хочешь, - развела руки в стороны, улыбаясь и смиряясь со своей судьбой, злорадствуя одновременно. – Хоть убей. Я ещё успею в рожу твою плюнуть напоследок.
Но Костя меня удивил. Медленно встал и голым подошел ко мне. Долго всматривался в моё лицо… А затем дал мне сильнейшую пощечину, от чего я отлетела к стене.
- Твоё счастье, что мне это даже понравилось, - спокойно заявил этот подонок. - Но больше так не делай, Виктория. По крайней мере, без моего разрешения. Через неделю приеду еще в отместку за то, что ты натворила, - поставили меня в известность.
Мой халатик, что был предложен ему в качестве одежды, он с усмешкой кинул мне. Не стесняясь, вышел голым в коридор, надел своё пальто на обнажённое тело, да так и пошел. В пальто, носках и ботинках. В октябре. Картина та ещё!
Оставшись наконец-то одна в квартире, набрала себе ванну и допила вино, чтобы утопиться. Потому что на трезвую голову я этого сделать не смогу. А так будет надежда заснуть и захлебнуться.
Я шлюха, бл*ть. Шлюха. Хотя нет, проститутка. Так вернее. Но лучше так, чем быть изнасилованной. Что я могла сделать? Что?
Тогда я так и не утонула, испугалась. Вылезла из ванны, кое-как дошла до комнаты и завалилась спать на кровать.
Глава 8
И вот спустя неделю после этого звонок в мою дверь. Это был снова Костя.
- Виктория, привет. Пустишь? – спокойно спросил он, выгибая бровь.
- Нет, - и дверь захлопнула. Никуда не выйду. Даже на работу. Лучше сдохну тут от голода, решила я тогда, но не выйду. И не открою.
Тогда в двери медленно повернулся ключ, а Костя зашёл сам. Кажется, у меня глаз задергался.
- Мои парни сделали копию ключей, пока ты танцевала, - снимая ботинки, буднично заявил он.
Охр*неть!
- Зачем явился? – не сводила глаз с ублюдка. - Хотя погоди, дай угадаю. Понравилось пискоелозенье это?
Костя засмеялся, впервые представ каким-то расслабленным что ли. А потом, что вообще никак не вязалось с ним, обнял меня. Я аж опешила, холодея внутри и замирая снаружи, как кобра перед броском.