- Это я уже понял. Где ты?
Вот он, мой Кассиан. Мой рыцарь в сияющих доспехах, настоящий мужчина. И мне бы влюбиться в такого человека, но… Впрочем, с любовью я завязала, как и она со мной.
Кассиан тут же выехал за мной, сказав, что не нужно ничего рассказывать по телефону, тем более в присутствии постороннего человека. Забрав меня в центре города, Касс отвез меня к себе. Купил нормальную одежду, билет на поезд. Ни о чём не спрашивая, просто периодически гладя по голове, Касс тяжело вздыхал и кидал сочувственные взгляды в мою сторону. А я ему улыбалась.
- Ну что ты, Касс? Всё же хорошо, и у меня есть ты.
- Лучше бы ты поплакала, - грустно улыбался в ответ мой друг.
- Слезами горю не поможешь, - пожимала я плечами в ответ.
Перед дорогой Касс накормил меня в кафе и затем отвёл к вагону. Мне больше не хотелось оставаться в этом городе ни минуты, здесь я задыхалась. Кассиан, кажется, понимал меня и без слов, стараясь как можно скорее организовать мой отъезд. Он попрощался со мной у вагона, но с перрона так и не ушел, провожая поезд.
- Я приеду, как только смогу, - зачем-то пообещал он, хотя даже не получил приглашения от меня. Впрочем, отказа или возражений Касс тоже не услышал.
В поезде весь путь я спала. А если просыпалась, то только попить воды и по необходимости, после чего старалась снова уснуть. Организм не противился, ведь так мне было легче.
Дома же принялась за генеральную уборку, выкидывая всё и вся, к чему имела неосторожность прикоснуться рука Шмеля. Диван, кровать, столы и стулья выкидывать смысла не было, поэтому я попросила знакомого риелтора подыскать мне другую квартиру, в которой не будет столько всего памятного и волнительного. Хвала двадцать первому веку! В течение месяца я собиралась покинуть старую квартиру, чтобы начать всё с чистого листа.
Единственное, что выкидывать я не стала - это брелок, подаренный Шмелём. Почетное место для него нашлось в новой квартире, на комоде в моей спальне. Воспоминание мне на всю жизнь, что ужалить могут даже безобидные на первый взгляд насекомые солнечного цвета.
Мишка и Оля спрашивали, в чём же дело, но я молчала как партизан. Саша тоже, видимо, не спешил рассказывать обо всем. Особенно о переводе в Москву и скором отъезде, о котором Мишка узнал в последнюю очередь.
- Друг, бл*ть! Собрался, съеб*лся, даже не сказал ничего толком! – жаловался Мишка мне. – Ты знала? Что у вас стряслось?
- Нет, не знала, но догадывалась, что он так поступит, - остальную часть вопросительной речи решила пропустить.
- Понятно, - устало вздохнул Мишка, правильно истолковав моё молчание. – Да пошли вы, друзья, бл*ть! – хлопнул дверью моего кабинета.
Я стала сторониться людей. Не то чтобы избегала их намеренно, но держала на расстоянии точно. А вот в работу ушла целиком, оставляя пару жалких часов себе на сон.
Когда у моих хороших знакомых родился ребенок, и меня пригласили в гости, то сперва я решила поехать, развеяться. Но в машине меня опалила мысль, что незачем куда-то ехать, если ты разбита. Какой смысл искать успокоения там, где его быть в принципе не может?
Такой режим жизни стал давать о себе знать очень скоро. С каждым днём мне становилось всё хуже и хуже физически. Выворачивало каждое утро, слабость и усталость стали моими постоянными спутниками. Поэтому, развернув машину и написав сообщение с извинениями, мол, позвонили, срочно надо на работу, я развернулась обратно, домой. Врала. Безбожно врала. Но и сказать, что нет никакого желания видеть чужие лица, не могла.
Спустя неделю стало исключительно плохо, поэтому Мишка отправил меня к врачу. Тошнило постоянно и периодически рвало, еда не усваивалась, а я исхудала донельзя. Казалось, что на этот раз я заболела чем-то серьезным, поэтому решила узнать всю правду сразу и сама.
- Вы беременны, поздравляю, - огорошил меня терапевт после сдачи всех анализов в частной клинике. – Вам к гинекологу надо, второй этаж.
- Что? – показалось, что это игра воображения или галлюцинации. Я точно больна! – Этого не может быть!
- Беременны, уверяю. Ваше состояние объяснимо и поправимо, но необходимо встать на учёт и следовать рекомендациям гинеколога. Нормализовать сон, принимать витамины… - врач говорил что-то ещё, но я уже не слушала, слыша только внутри себя свой собственный внутренний голос, который просто кричал, что этого не может быть. Весь мир перевернулся с ног на голову.
Надо ли говорить, кто отец? Надо ли говорить, что отцу ребенка я ничего не сообщила? Да, это только мой ребенок, решила я тогда.