Подняла ладонь, останавливая этот поток слов.
- Кость, я прошу тебя, не начинай. Любовь должна быть взаимная, я уже говорила тебе. А ты продолжаешь ломиться в здание, чей фундамент и основание пали, а надежда на то, что стены устоят, маловероятна. Только подпорки ненадолго удержат всю конструкцию. А потом обрушение неминуемо. И ты окажешься под завалами.
По его глазам видела, что информация до абонента не доходит. Как же я умудрилась вляпаться в это дерьмо?
- Значит, будем реконструировать это здание, - упрямо твердил он.
- А ты архитектор, значит? – усмехнулась я.
- Нет, бл**ь, писатель. Буду тем, кем тебе надо.
- Как интересно… - засмеялась я. – Писатель.
Он потянулся и, подавляя моё сопротивление, взял в ладони мою руку.
- Пусть так. Но ты своим упрямством заводишь нас в тупик. Не позволяй одной главе в твоей жизни поменять всё. Прими правильное решение. Иди в счастливое будущее, а не заканчивай жизнь бесславно.
Вырвала руку и сделала шаг назад. Он не слышит меня и не понимает. Вообще!
В комнате сгустились тучи. Атмосфера стала невыносимой. Энергетика Кости давила, заставляя отступать по кругу, вокруг стола. А желание сбежать отсюда, хотя бы из комнаты, росло. В голову пришло лишь одно - попробовать отшутиться.
- Ты заметил, как мы скакнули от стройки к писательству? Весьма оригинально.
Костя замер и на долю секунды вернулся тот мужчина, которым он бывал со мной иногда. Иногда и в нем появлялась неимоверная нежность по отношению ко мне.
- Да с тобой, я не удивлюсь, если скоро стану философом. При моей работе это же просто провал.
Я улыбнулась против воли.
- Так как же любовь, Вик? – и тут же улыбку мою стёр простой вопрос. Да, как?
- А что любовь? - разозлилась я. - Её нет. Вот у меня какая-то фальшивка всю жизнь, и одни фальшивомонетчики вокруг. Всё врут бабские книжки и журналы, поменьше их читать надо. И тебе тоже. Ты женат, вспомни уже, наконец. Да и я ведь уже была замужем. Опыт так себе, знаешь ли.
- Знаю. Также знаю, что с родителями ты не общаешься, что управляешь клубом теперь единолично, что довольно обособленно живёшь, - перечислял он факты моей жизни, - что спишь с австрийцем, что посещала двух врачей, пока не выбрала одного. Мне всё известно. А вот ты, кажется, запамятовала, что своё я не отпускаю и не отдаю. Забыла, каким я могу быть.
Я сглотнула ком в горле. Он следил всё это время. Следил и ждал. Выжидал.
- Скажи, когда ты решил взяться за Сашку? – вопрос вырвался непроизвольно, но я хотела знать ответ.
- Вик, настоятельно советую не упоминать его имя во время беседы со мной, - желваки заходили у него на скулах при упоминании полковника.
Это предупреждение возымело действие. Я замолчала. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Кажется, в комнате велся немой диалог, который не нравился никому: оба собеседника не хотели приходить к компромиссу; у обоих свои мотивы и желания, которые разнятся. Эта немая беседа казалась бы лишь шуткой или игрой моего воображения, если бы не Костя, воплоти стоявший передо мной, который отрицательно покачал головой, усмехнувшись. Ведь именно в этот момент в моей голове возникла просьба: «Отпусти. Молю. Меня и дочь, отпусти». Словно сам дьявол явился передо мной, Костя излучал опасность вселенского масштаба. Кажется, он это осознавал и этим наслаждался. И только так я могла объяснить себе то, что он «услышал» мои мысли.
- Вика, я не святой. Но это не значит, что я не беспокоюсь о тебе. Как ты себя чувствуешь? – меня замутило.
- Всё хорошо, - раздражённо ответила ему. - Собираюсь блевать радугой от счастья.
- Значит так, - жёстко начал он, - беру тебя с ребенком, - проигнорировал меня Костя. - Насчет жены не переживай, я развёлся. В свидетельство о рождении ты впишешь меня, а твою фамилию мы поменяем. На мою.
- Кость... прошу... - я растерялась. – Будь благоразумен!
- Иначе я убью его, - сказал холодно. - А если ты не будешь со мной и после этого, убью тебя и твоего ребенка. Всё честно.
Мои плечи опустились, внутри всё будто заледенело, а в венах и артериях остановилась кровь. Подошла к стулу и села. Смотреть на Костю не хотелось совершенно.