Ему также помогало, что он ждал пару минут, чтобы любой другой рейвенкловец, входящий с ним в гостиную в одно время, имел равные шансы ответить на вопрос дверного молотка. А если он ошибался, Том очень вежливо давал подсказку или отвечал за него своим самым добрым, самым приятным голосом. Он даже помогал с заданиями на каникулы: он заметил, что рейвенкловцы тщательнее подходят к исследованиям для эссе и не испытывают такой неловкости в просьбе о помощи, как слизеринцы.
В Слизерине, если ты просил помощи с домашней работой, не считая тех, с кем ты был близок по крови или семейным связям, ты должен был вернуть что-то в ответ равной значимости. Том редко просил слизеринцев о чём-то, потому что ему было мало что обменивать и мало что было нужно от других — не считая подспорья для розыгрышей, разумеется. Но за прошедшие месяцы у него накопилось немало одолжений: его товарищи по курсу предпочитали оказать Тому одну среднюю услугу за помощь по пяти разным предметам, чем пять мелких одолжений нескольким людям.
(Благодаря этим одолжениям в этом году у Тома была самая большая рождественская закупка в его жизни. Половиной стали бесполезные вещи типа конфет, и шоколадных лягушек, и волшебных шахмат — какой смысл играть в игру на два человека, если твой оппонент — Том Риддл? — но ещё он купил учебник по нумерологии, на который положил взгляд летом, а Грейнджеры прислали ему новый зимний плащ взамен поношенного, который он купил на первом курсе и который теперь был ему настолько короток, что подол болтался в нескольких дюймах под коленями).
Поздно вечером, когда Том читал в оконной нише, открывавшей лучший вид на озеро, Гермиона подошла к нему с обёрнутой коробкой в руках.
— Можно я присяду? — спросила она.
Том подвинулся. Набитая банкетка издала лёгкий «пуф!», когда Гермиона приземлилась рядом с ним.
— Завтра тебе исполняется тринадцать, — сказала Гермиона, протягивая коробку. — Я подумала, что дам тебе подарок на несколько часов раньше, раз ты здесь.
Том поднял взгляд со своей книги, «Введение в нумерологию», и перевёл на коробку. Она была прямоугольной, обёрнутой в зелёную бумагу, а края были подоткнуты и закреплены волшебной изолентой.
Он развернул бумагу, явившую ему металлическую коробочку с маленькими застёжками по краям крышки, похожую по размерам на жестянки, в которых магловские магазины продают песочное печенье и рождественский пирог. Внутри был толстый кусок шоколадной помадки, на котором глазурью было написано: «Счастливого 13-летия, Том!» — мятно-зелёными буквами.
— Я знаю, что ты любишь практичные подарки, — сказала Гермиона, расправляя юбку, — поэтому на коробку наложено заклинание стазиса. Ты можешь складывать туда еду, а она никогда не испортится — если ты заработаешься и пропустишь обед, ты всегда можешь положить туда еду с завтрака и съесть позже. Или ты можешь купить ингредиенты для зелий, чтобы они оставались свежими, но если ты так сделаешь, не советую больше использовать её для еды.
Я прочла, что Министерство получает сигнал, когда несовершеннолетний волшебник использует свою палочку, но они не могут определить, когда кто-то использует зачарованные предметы, даже если это происходит в магловском месте. Ты не можешь давать зачарованные предметы маглам — это нарушает Статут, — но самому пользоваться ими безопасно.
— Лазейка, — сказал Том, приподняв бровь. — Чтобы обойти ограничение для несовершеннолетних, всё, что нам нужно, — набить карманы зачарованными предметами перед посадкой на поезд.
— Мы пока не научились зачаровывать предметы, — сказала Гермиона. — Мы лишь начнём изучать основы в следующем году, когда у нас начнутся факультативные предметы.
— А к тому времени, когда мы научимся накладывать достаточно сильные чары, чтобы они продержались целое лето, нам уже будет по семнадцать, и ограничение на нас даже не будет распространяться, — со вздохом сказал Том, надевая крышку обратно на помадку. — Что ж, спасибо за коробку. Ты можешь поверить, что мы знакомы уже пять лет? Мне было восемь, когда я впервые встретил тебя. Даже не кажется, что так давно…
Гермиона резко ударила по стене алькова:
— И у нас осталось только пять лет в Хогвартсе. Время так быстро идёт, нам исполнится по восемнадцать, не успеем оглянуться.
— Это хорошо. Не могу дождаться, когда я смогу использовать палочку, когда захочу, аппарировать, куда захочу, и зарабатывать деньги, как захочу.
— Том, — сказала Гермиона после пары секунд молчания, — ты помнишь, что я писала об обязанностях британского гражданства?
— Ты написала сочинение про налоги, Гермиона, — сказал Том. — Тебе повезло, что ты это писала мне — любой другой бы уснул на середине.
— Тебе повезло, что это я тебе писала, — Гермиона подняла подбородок с вызовом. — Никто не проводит исследования так, как я. В любом случае, я к тому, что беспокоиться надо не только о налогах. Если война затянется, они начнут призывать солдат, — она сглотнула. — Государство финансирует твой приют, поэтому у них есть доступ к записям всех мальчиков, которые там живут, сколько им лет и когда им исполняется восемнадцать.
— Маглы, призывающие волшебников? Это смехотворная идея, — сказал Том с усмешкой. — Я бы посмотрел, как у них получится.
— Так случалось раньше, — сказала Гермиона. — Граф Ричмонд{?}[Английский титул. В этом разговоре графом Ричмонда был Генри Тюдор ] взял с собой волшебников на битву при Босворте в 1485 году{?}[Битва за власть между армией короля Ричарда III и войском графа Ричмонда Генри Тюдором. Одержав победу, последний стал королём Генрихом VII, а графство Ричмонд было присоединено к Короне].
— Те волшебники явно не были мной, — ответил Том. — Большинство, скорее всего, были маглорождёнными, чьи семьи были найдены и угрозами их заставили сотрудничать. Или они были жадными…
— …Но ты жадный! — перебила Гермиона.
— …Приспособленцами, — Том продолжил говорить, игнорируя её сердитый взгляд, — которые хотели занять удобное место службы придворного волшебника. Однако у меня нет семьи, которую можно было бы шантажировать, и я никогда не стану ничьей дрессированной обезьянкой, тем более магловской.
Он поискал и выяснил, что пра-пра-что-то-там дедушка Абраксаса Малфоя был придворным волшебником у магловского короля. Сейчас это было незаконно из-за Статута о секретности, но тогда было возможно, и он подумал, что было бы очень вероятно, что Абраксас Малфой преклонился бы перед маглом, если бы это дало его семье ещё одну усадьбу и поместье.
(Они будут отрицать это до последнего, но это не помешает им хвастаться своей коллекцией белых павлинов.)
— Я знаю, что шансы у этого невелики, — сказала Гермиона, — но только если ты позаботишься о предосторожностях. Лучше тебе не возвращаться в приют после шестого курса, и у тебя должно быть всё подготовлено перед выпуском из Хогвартса, чтобы ты мог переехать в волшебный мир навсегда, сразу же, как это станет возможным. Если война будет идти настолько долго и ты вернёшься в магловский мир, все будут удивляться, почему этот трудоспособный молодой человек шляется по Лондону. Ты можешь накладывать Конфундус на всех, кто спросит, но использование магии на слишком большом числе маглов рано или поздно попадёт в поле зрения Министерства.
— Тебе не надо обо мне беспокоиться, — сказал Том, закатив глаза, — я могу позаботиться о себе.
— Ты знаешь, что я переживаю о таких вещах! — крикнула Гермиона. — Я переживаю о каждом экзамене, который нам дают на занятиях, хотя мы оба знаем, что у меня снова будет «превосходно». Я… Я просто…
Она прочистила горло и быстро отвернулась, её глаза устремились сквозь окно башни Рейвенкло. Был поздний вечер, предпоследний день декабря, там не было ничего, кроме курганов снега и замёрзшего озера, а вдалеке виднелась хижина лесничего, в окне которой горел весёлый жёлтый свет. В отражении чёрного стекла глаза Гермионы казались подозрительно влажными, пока она не вытерла лицо рукой и не обернулась к нему.