Волшебник попятился прочь, поднимая палочку, чтобы призвать своего Патронуса, и крошечная скалистая ласточка безмолвно поспешила обратно к палаткам.
— Почитатель, — шмыгнул Нотт. — Не бежишь ли ты впереди паровоза?
Том направился ко входу на вокзал, но короткое прикосновение руки Гермионы о его собственную замедлило его, а её нервный вдох и вовсе заставил его остановиться.
— Министерство знает, что вы прибыли, — пробормотал Трэверс, рассматривая приближающуюся группу волшебников в чёрных мантиях, следовавших за трепыхающейся серебристой ласточкой. — Если вы не хотите, чтобы вас приняли за вторгающихся в официальные дела правонарушителей, нужно соображать побыстрее. Я не хочу, чтобы меня арестовали!
— Эй вы там, сообщите свои намерения! — приказал аврор во главе министерского патруля, осторожно потянувшись в карман для палочки. Он был высоким и стройным, и прядь перекинутых через его лысеющую голову волос раскачивалась с каждым шагом. Он продолжил бесстрастным от постоянных повторений тоном: — До последующего извещения непервостепенные взыскания должны быть направлены в Министерство. Вы получите номер в очереди и инструкции дальнейших действий.
— Отбой, аврор Поффли. Если я не ошибаюсь, это не простой путник. Это Принц Прекрасного во плоти, — с конца патруля раздался невозмутимый командный голос. Министерские чиновники поспешили пропустить волшебника с волосами с проседью и бесстрастным взглядом, излишне задержавшимся на покрытом шарфом лице Тома, чей капюшон был опущен, а из-под струящихся складок выглядывал серебристый жилет из драконьей кожи. — Вы решили прийти на защиту Британии, ну неужели. Да ещё и с подкреплением.
— Мистер Трэверс, — вежливо кивнул мужчине Том. — Мы с Вами никак не встретимся при благоприятных обстоятельствах, не правда ли? Защита Британии — лёгкое решение для любого человека высоких моральных качеств. Но, к моему глубочайшему сожалению, возникли неприятные задержки с представлением себя для выполнения задания.
— Задержки? Какой природы, смею ли я узнать?
— Расследование исчезновения «Хогвартс-экспресса», конечно, — ровно ответил Том. — Я бы не бросил славные острова моей Родины по собственной воле. Британия меня призвала, и вот я здесь.
— И что именно, — спросил мистер Торквил Трэверс, — Вы узнали во время своего расследования? Величайшие семьи нации жаждут узнать, что постигло их потерянных детей.
— Мой Рыцарь собрал некоторую подходящую информацию, — щёлкнул Том пальцами. С тяжёлым вздохом Нотт протиснулся перед группой, по пути оттаптывая всем пальцы и подолы плащей. Забрав пергамент у Нотта, Том передал бумаги мистеру Трэверсу. — Здесь должны сообщаться координаты места, куда забрали детей, а также транскрибированные отрывки рунического зачаровывания, использованного на механизме портключа.
— Мои записи ссылаются на несколько глав из слоговой азбуки «Norsk Runealfabet og Runeinnskriftene»,{?}[(норв.) Норвежский рунический алфавит и рунические надписи] — сказал Нотт. — Особенно интересно использование установленных в день летнего солнцестояния якорных рун солнца для усиления силы. Разве эта книга так кстати не находится в нашем распоряжении, мой Принц?
— Полагаю, что да, — проворчал Том. — Даю тебе своё разрешение передать её во временное пользование. Но я рассчитываю, что она будет возвращена в идеальном состоянии!
Мистер Трэверс взял книгу у Нотта и передал её одному из подчинённых. Однако пергамент он оставил и пролистывал исписанные аккуратным почерком Нотта страницы:
— Где Катчен? Необходимо подтвердить достоверность этой информации, прежде чем действовать. Джеминио, — призвал он заклятие Умножения и отправил копии пергаментных свитков в руки чиновников Министерства.
— Сэр, — сказал Поффли. — Он всё ещё устанавливает маглоотталкивающие обереги. Нам удалось запутать расписание, но маглы никак не перестанут отправлять полицейских инспекторов для поиска потерянных поездов. А нам и без того необходимо найти другой вокзал для всех пассажиров, которые бы сошли на Кингс-Кроссе для пересадки…
— «Достоверность», — перебил Том. — Разве я дал Вам хоть один повод мне не доверять?
— Сюда, Поффли, команда установки оберегов должна взглянуть на всё разом. Вы отправили гонца Катчену, или я должен призвать его сам? — отрешённо сказал мистер Трэверс, вытаскивая палочку. От вопроса Тома мужчина остановился и посмотрел на него непроницаемым взглядом. — Авроратской охране железнодорожного состава потребовалось несколько часов, чтобы проинформировать нас об их непредвиденном отклонении. Вы уверяете, что обнаружили их местонахождение и стали посвящены в информацию, — потряс он свитками пергамента для выразительности, — которую могли разузнать, только если видели поезд своими глазами или получили напрямую от зачаровывателей.
Мы отправили в Шотландию наряд и обнаружили место, куда переместился поезд. Рельсы пропали, их подчистую вырвало из земли. Хотите сказать, что совершили путь туда и обратно в, дайте взглянуть… В шестидесятую параллель северной широты, в какую-то дикую местность Полярного круга в течение нескольких часов? И привезли с собой всего лишь ворох бумаг в качестве доказательств? — тяжело вздохнув, он взмахнул волшебной палочкой и с тихим свистом призвал своего Патронуса. С ушами торчком и размашисто виляющим, как развевающийся серебристый флажок на ветру, хвостом с её кончика на брусчатку у ног мистера Трэверса вылетела эльзасская гончая. — Приведи мастеров оберегов. Если Катчен занят, пригони наёмных рабочих. Пора им отрабатывать своё жалование.
Патронус-собака поскакал прочь, а за ним поспевали три серебристых фигуры других Патронусов.
— Министр полностью доверяет моим способностям, — фыркнул Том. — Я Принц Прекрасного. Не понимаю, почему невозможно поверить, что у меня есть навыки и талант для исполнения невероятных подвигов.
— К сожалению, Министр сейчас не может за Вас поручиться, — сказал мистер Трэверс. — Он посылал сову за совой сразу, как мы узнали об исчезновении поезда, уверяя, что Вы, как его преданный союзник, тотчас откликнетесь. После нескольких часов без ответа Визенгамот провёл вотум доверия, и он был отстранён. Спенсер-Мун забаррикадировался в своём кабинете и отказывается его покидать, пока не будет назначена дата нового голосования. Он потерял свою должность за преступление доверия Вам.
— И что же, Визенгамот назначил Вас главным? — спросил Нотт. — Что случилось с Огиером Роулинсом?
— Директор Роулинс — назначенное лицо Спенсера-Муна, и его перераспределили на роль советника ОМПП, — сказал мистер Трэверс. — Сейчас я исполняю обязанности главы отдела, и я наделён чрезвычайными полномочиями. Мне сообщили, что я должен быть объективным руководителем, ожидающим, что официальные процедуры будут соблюдены. Таким образом, Вы же понимаете, почему я должен с осторожностью относиться к Вашим довольно неслыханным заявлениям, Принц. Ничего личного. Это просто политика.
— Заявления Принца ничуть не неслыханные, — сказал голос позади Тома. — Я за него ручаюсь.
Квентин Трэверс выбирался из массы плащей позади Тома, и всё это время до него доносился непрерывный поток тихого бормотания Гермионы:
— Пс-ст! Ты что творишь? Он узнает, кто ты. Без шансов, что он не опознает тебя с одного взгляда, пусть твои капюшон, шарф и одежда и трансфигурированы…
Мистер Трэверс напрягся: он едва заметно приподнял палочку, но затем осёкся и опустил её, хоть Том и заметил, что его ноги всё же остались в позе для дуэли.
— Я видел собственными глазами, куда отправился «Хогвартс-экспресс», — продолжал Трэверс. — Я там был. Я помогал разрушить оберег вокруг поезда, который удерживал учеников, как скот в загоне. У показаний Принца нет никакого другого объяснения, кроме того, что он говорит правду. Отрицать это — оспаривать моё имя и честь. Может, для Вас моя честь значит немного, сэр, но моё имя нельзя списывать со счетов столь же быстро.
Между бровей мистера Трэверса залегла складка. Не обращая внимания на шёпот своих подчинённых, он сделал шаг вперёд и сократил расстояние со своим сыном. Он отчётливо осознавал, что одетый в плащ молодой человек перед ним — его собственный сын, Квентин, ведь пальцы пожилого аврора дёрнулись от желания схватить мальчика за плечи и потрясти за его дерзость. Они смотрели друг на друга, два волшебника схожего роста и манеры поведения, с общим нравом, который Том втайне считал нравом человека, воспринимающего отвод хромых лошадей в сарай и щенков к реке как неприятную — но неизбежную — обязанность. Никакого благоговения перед глубокими тайнами жизни и смерти, только неутешительное чувство практичности.