Это заставило его задуматься о потенциале «Т-ма Великого». Это звучало так восхитительно кощунственно.)
Он проталкивал себе дорогу, сундук впереди него разбивал толпу, а Гермиона следовала за его поступью, её пустая птичья клетка гремела о её сундук. Жиль улетел самостоятельно с волшебной стороны платформы 9¾.
Они встретились с миссис Грейнджер у бокового выхода Кингс-Кросса, стоявшей подле блестящего синего автомобиля Грейнджеров. Она была одета в длинное пальто по волшебной моде из габардина глубокого фиолетового цвета с острыми лацканами и дорожкой белых жемчужных пуговиц на каждом манжете. Хотя Том и читал из лондонских газет, которые ему одалживала Гермиона, что они ещё не нормировали ткань, он был уверен, что они начнут это делать в следующий год-другой, когда им понадобится материал для солдатских форм. Это заставило более состоятельные семьи, у которых были свободные банкноты, запасаться тканями и одеждой, чтобы не остаться без сезонного гардероба даже в самые скудные дни военной экономики. Исходя из этого, Том предсказал, что в ближайшие годы пожертвования на приют не будут такими щедрыми.
— Том, — сказала миссис Грейнджер, кивнув ему. Её глаза упали на Гермиону позади него, и мороз её поведения тут же растаял. — Гермиона, о, Гермиона! — вскрикнула она.
Миссис Грейнджер обхватила Гермиону своими руками, и Гермиона что-то забормотала, и вскоре они что-то шептали друг дружке. Щека миссис Грейнджер прижалась к щеке её дочери, её рука в перчатке тщетно приглаживала её растрепавшиеся локоны. Гермиона закрыла глаза, будто это движение её успокаивало. Том вспомнил, как ласкают животных, как опускаются уши кролика, если погладить его по спине. Он подумал об Арахисе и о том, как, если ущипнуть его за загривок, он закрывал глаза и бросал собранные монеты в руку Тома.
Наблюдение за объятиями миссис Грейнджер и Гермионы наполнило его зудящим чувством, будто он был лишь одним из многих маглов на этой станции, не знающих и не ведающих о другом мире, скрытом в их собственном. Он был меньше чем в ярде{?}[0,91м] от них, но расстояние было по-своему неизмеримо. Неприступно. И даже если бы они знали о нём, он был бы просто непостижим.
Но с Томом всё было иначе, не так ли?
Он знал, каково это, когда щека Гермионы прижимается к его собственной, когда шёпот её дыхания шевелит волосы на его затылке. Это было чем угодно, но не непостижимым. И в то же время… Он никогда не связывал её прикосновения с одной из многочисленных ступеней дрессировки, которую он применял к животным, как это делали с ним в приюте, пока он в восемь лет не научился перекладывать вину на ребенка, который был младше или глупее его.
Это было…
Ему было сложно чётко выразить свои мысли.
…Ну, что бы это ни было, это вскоре закончилось.
Миссис Грейнджер отворила багажник и помогла им загрузить в него сундуки. Том заметил, что внутри он казался больше, чем можно было предположить по его наружности.
— Мне на него наложили заклинание Незримого расширения, — объяснила миссис Грейнджер, поднимая дно, чтобы показать дополнительное место внизу. — Здесь мы храним запасные покрышки — нам сейчас разрешают иметь только один комплект на семью. Иначе они бы их забрали, и это было бы бессовестным расточительством, ведь я заплатила полную цену за весь набор в прошлом году. Давай, Гермиона, поставь сюда клетку и подвинь свой сундук вбок для Тома…
Уложив багаж, Том и Гермиона сели рядом на заднем сидении, а миссис Грейнджер повела. Ездить на моторе было роскошью для Тома. Он не знал ни одной другой семьи, кроме Грейнджеров, у кого был собственный. Все остальные его знакомые ездили на троллейбусе или в подземке, если им надо было передвигаться по Лондону. За пределами Лондона они переходили на железную дорогу, которую жители приюта Вула использовали для своей ежегодной поездки к морю. Они никогда не покупали билеты в первый класс, но теперь «Хогвартс-экспресс» приучил Тома к шикарному транспорту. Это был один из немногих опытов в его жизни, которыми нужно наслаждаться, как просмотром кинохроники в кинотеатре или обслуживанием в ресторане.
Дорога к приюту была короткой, и, когда они прибыли, Том заметил, что здание выглядело немного хуже обычного. Там не было детей, играющих во дворе, не было слышно криков с обратной стороны ворот. Гермиона настороженно посмотрела на него, но без слов открыла дверь со своей стороны.
Первой зашла миссис Грейнджер, отстукивая каблуками по плитке. Коридоры были пустыми, полы сверкали чистотой, что было непривычным видом для здания, в котором обычно находили приют десятки грязных детей. Они не встретили никого по пути к кабинету администрации, что показалось единственной занятой комнатой. В кабинете миссис Коул читала журнал, закинув ноги в ботинках на стул, со стаканом какой-то прозрачной жидкости у её локтя. Пахло лекарством, смешанным со скипидаром.
— Извините, мы не принимаем новых подопечных, — сказала миссис Коул, не поднимая взгляда. — Все запросы должны быть направлены в детский дом в Уайтчепеле.
— Добрый день, миссис Коул, — сказала миссис Грейнджер. Она потянулась к ручке двери. — Гермиона, иди к мотору. Том, возьми всё, что тебе нужно, из своей комнаты и отнеси в мотор, и ждите меня там.
Она подвинулась, чтобы закрыть за собой дверь кабинета.
— Мама! — Гермиона залезла в карман своего пиджака и достала лист бумаги, который протянула своей матери. — Можешь попросить настоятельницу подписать это перед нашим отъездом?
Миссис Грейнджер взяла бумагу и просмотрела содержание:
— Хорошо. Я выйду через несколько минут, дорогая.
Дверь закрылась с твёрдым щелчком.
Гермиона одарила Тома довольной улыбкой:
— Видишь? Твоё лето в итоге будет не таким уж плохим.
— Плохим? — сказал Том. — Я воздержусь от выводов, пока не удостоверюсь, что не буду спать на диване в вашей гостиной.
— Не будь таким неприветливым, Том. У нас есть гостевая спальня, — сказала Гермиона, похлопав его по плечу. — И ты мне должен свой бланк разрешения на посещение Хогсмида, потому что я только что отдала свой.
Грейнджеры, убедился Том, были воплощением английского среднего класса.
Их сблокированный{?}[Вид домов, состоящий из двух (зачастую симметричных) не связанных между собой частей. Обычно, у каждой части свой владелец. Наиболее распространённый вид частной собственности в Великобритании] дом был построен из кирпича, у него было два этажа с чердаком сверху и подвалом снизу. Помещения были чистыми и со свежим ремонтом, стены были окрашены в цвета яичной скорлупы и кремовый без единого комковатого слоя поверх, как видел Том в старых зданиях в центральном Лондоне — где, взяв складной нож, можно было процарапать краску до первоначального слоя на основе мышьяка{?}[Модная в Викторианскую эпоху зелёная краска содержала мышьяк. К 1860-м она была полностью запрещена], нанесённого более века назад. В этом доме не было ничего такого, и он был готов поспорить, что ни одно из окон не было заколочено, а все туалеты были в помещении и спускали воду.
Они также не претендовали на то, чтобы подражать высшим классам: он не увидел ни одного предмета мебели под старину, покрытого тёмной патиной, ни одной тяжёлой хрустальной люстры, ни одной невзрачной картины маслом XIX века в золочёной раме (купленной за целое состояние на аукционе!), и, прости Господи, ни одного чучела антилопы или ковра из тигра с этими ужасными остекленевшими глазами. Вместо этого их комнаты были функциональными и современными: у миссис Грейнджер было достаточно вкуса, чтобы не считать кружевные салфетки и высушенные цветы вершиной убранства дома.
Что касается преобладания линолеума на первом этаже — ну, Том мог с этим смириться.
Присоединившись к семейному ужину, Том и отец Гермионы впервые разделили нечто большее, чем мимолётное приветствие. Доктор Грейнджер был худым человеком, который носил очки, когда читал, или держал их на шнурке на шее, когда нет. Его каштановые кудрявые волосы были зачёсаны сзади набок и приглажены с помощью помады, но редели сверху. Он был чисто выбрит и опрятно одет в толстый джемпер поверх галстука и выглядывающих рукавов рубашки, когда садился за стол, вместо того чтобы надеть пиджак от костюма — видимо, Грейнджеры не заботились о том, чтобы придавать ужину особую формальность. А поскольку он не произнёс ни одной молитвы перед тем, как разделать жаркое, похоже, Грейнджерам было также наплевать на Б-га.