— Это базовая техника оберегов, — объяснял мистер Пацек, показывая ей крошечные ряды вырезанных рун под стеблями ползущих маков. — Иллюзия, перенаправление и отталкивание — три принципа создания оберегов по нарастанию их силы и сложности. Если Вы хотите защитить физическую структуру или место, Вы можете спрятать их, сделав похожими на что-то другое или вообще ни на что. Вы можете убедить наблюдателей думать, что это что-то неинтересное и неважное — это основа большинства маглоотталкивающих чар и оберегов. Или Вы можете создать защиту, которая будет производить эмоциональное принуждение, вызывать страх и ужас, чтобы отпугнуть врагов или вторжения. Семейный замок в Карпатских горах защищён таким оберегом, и от этого он заработал репутацию места с привидениями среди местных жителей.
— Обереги принуждения, — повторила Гермиона, пытаясь вспомнить, что она о них читала. — Разве они не считаются формой магического контроля разума? Не такой насильственной, как заклятие Империус, но они закладывают в разум указание, похожее на чары Конфундуса, действие которых делает разум внушаемым для внешнего воздействия.
— Принуждения работают в общем, в то время как Империус точен — это как разница между спиралью из колючей проволоки и скальпелем. Собственно, заклинания и обереги принуждения были предшественниками Империуса, — сказал мистер Пацек, который знал о Тёмных искусствах больше, чем она когда-либо предполагала, мастер оберегов может знать, но он всегда оправдывался, что важно понимать эти вещи для правильного исторического контекста. — Но в большинстве юрисдикций они ни не незаконны, ни, не думаю, могли бы быть признанными вне закона — существует слишком много старинных и ценных монументов, защищённых ими. Места захоронений волшебников — там, где они чаще всего используются. Если Вы посетите Египет, Вы могли бы изучить древние техники оберегов самостоятельно.
— Думаю, я бы хотела их увидеть когда-нибудь, — сказала Гермиона.
— Вы размышляете о том, чтобы самой стать мастером оберегов, — спросил мистер Пацек, явно довольный идеей, — или разрушителем проклятий? Это более эффектный вариант профессии, я слышал, но и более опасный.
Гермиона покачала головой:
— Пока я просто хочу уметь создавать базовые обереги. Я не могу забыть, что обереги обеспечивали моим родителям безопасность во время «Блица».{?}[Бомбардировки Великобритании авиацией Гитлеровской Германии в период 1940–1941гг. Начался с 57 ночей подряд бомбардировок Лондона в сентябре 1940г.] Кажется благоразумным, чтобы каждая ведьма или волшебник учились создавать один, так же, как аппарацию расценивают социальной необходимостью — у маглов такое же отношение к управлению телефонным приёмником.{?}[телефоном] Для общества, где большинство из нас решает жить в близости к маглам вместо полного отчуждения, это должен быть обязательный навык. Не только для удобства, но и безопасности.
— Вы не изучаете основы зачаровывания на школьных уроках?
— Последние два года мы учились читать и переводить руны. Мы переводили различные пассажи на экзаменах, — вздохнув, сказала Гермиона. — Но мы не сможем создавать ничего самостоятельно до последних двух годов.
— Вы задались целью научиться самостоятельно? — спросил мистер Пацек.
— А стоит ли? Вы бы помогли мне?
— Я избегал личного наставничества много лет, но полагаю, можно сделать исключение, — сказал он. — Чем я занимался весь этот год, кроме как был Вашим наставником?
— Спасибо, — сказала Гермиона, одарив его искренней улыбкой. — Если бы Министерство магии массово произвело и распространило обереги во все дома в магловских районах, это бы решило так много проблем.
— Большинство правительств не отличаются ясным умом и дальновидностью, — заметил он.
— Вы когда-нибудь задумывались о внесении улучшений в работу правительства?
— Вы поговорили с мистером Риддлом? — спросил мистер Пацек. — Я часто думал, что правительства не являются необходимостью для обученного волшебника, который может самостоятельно себя обеспечить всем необходимым магией. Зачем мне комитет, единственной целью которого является введение ограничений скорости на метле?
— Я никогда не встречала никого, кто мог бы полностью себя обеспечить самостоятельно, — сказала Гермиона, которая встречала не так уж много людей за свои ещё-пока-не-шестнадцать лет существования, но обдумала своё заявление с точки зрения логики. В магловском мире образование, вода, электричество и санитария были заботами общества и необходимостью для цивилизованного уровня жизни. В волшебном мире были важные задачи, которые волшебник не мог решить самостоятельно: разведение драконов в резервациях, что давало сырьё для ремёсел и зелий, оставаясь при этом незаметным для маглов. Или обеспечение исполнения закона и гражданское правосудие.
Том считает, что он один из них, но это не так. Мы люди, а не автоматоны{?}[автономные куклы с механическим приводом, предшественники роботов]: даже люди, которые редко собирают компании других, ищут своего рода сообщества.
— Я не верю, что это именно магическое сообщество, к чьему уважению искренне стремится мистер Риддл, — подметил мистер Пацек, задержав взгляд на ней, словно бросая ей вызов противопоставить его словам её собственные.
— Том не делает… — начала Гермиона, с трудом подбирая подходящий ответ. — Том не…
— Хорошо сказано, Том! — ликовал профессор Слагхорн, выпивая остатки своего напитка в честь Тома.
— Том не… — бормотала Гермиона, глубже зарываясь в свою подушку.
— Том не что? — спросила подушка голосом Тома.
Гермиона проснулась.
— Что..? — сонно пробормотала она, потирая глаза.
— Ты сказала: «Том не», — а затем остановилась. Что ты говорила обо мне?
Подушка оказалась Томом Риддлом, а точнее, его плечом: она уснула посреди истории Слагхорна и проснулась с красным отпечатком вязки джемпера Тома на своей щеке, что сочеталось с её ярко-красным румянцем остального лица. Эта краска упрямо отказывалась уходить, когда Том распутывал её волосы, застрявшие в его блестящем значке старосты.
— Ничего, это был просто сон, — прошептала Гермиона, глядя на профессора Слагхорна по другую сторону стола, который повернулся ответить на вопрос одного из старших старост Слизерина о магической фауне в охотничьих угодьях и насколько легко было бы получить сезонное разрешение на охоту от Отдела регулирования магических существ Министерства. Слагхорн ей подмигнул. — О нет, он только что подмигнул.
— Не двигайся, — прошипел Том, открепляя значок от мантии и вытаскивая волосы из застёжки. — И не смотри на него.
— Он не подумает, что мы..? Мне сказать что-нибудь или притвориться, что ничего не было, как в прошлый раз…
— Уже слишком поздно, — вздохнул Том. — Теперь я буду слушать о «нашей дорогой мисс Грейнджер» до конца года. Следующие три года, скорее всего.
— Ты же просто меня разбудил.
— Ты выглядела уставшей. Ты училась допоздна?
— Расписания повторений не напишут сами себя, Том.
— Пф-ф, — фыркнул Том. — Как будто ты не получишь «превосходно» по всем предметам, если тебя не посадить за экзамены прямо здесь.
— По письменным — да, — сказала Гермиона. — Но там же ещё практические части. Я больше всего переживаю о защите от Тёмных искусств.
— Ну, у тебя есть я, — сказал Том, пристёгивая значок на место на груди и используя это движение, чтобы наклониться к ней поближе и прошептать на ухо. — И у меня есть кружок по «домашней работе над защитой от Тёмных искусств».
То, как он это сказал, показалось Гермионе зловещим.
— Это твой слизеринский клуб? — спросила Гермиона, вспомнив, как мальчишки из Слизерина на их курсе обступили Тома, когда профессор Меррифот велела классу выбрать партнёров для отработки заклинаний. Мальчики, которые окружали Тома во время каждого приема пищи в Большом зале, причем их рассадка мало чем отличалась от того, как дюжина или около того фаворитов окружали профессора Слагхорна в его личном купе.
— Я не из Слизерина. Я никому из них не нравлюсь. Тогда в Хогсмиде, когда мы столкнулись с Лестрейнджем и Эйвери возле почты, они назвали меня…