Том решил проследовать за Хагридом. Запретный лес был под запретом для учеников. Должно быть объяснение, почему олух нарушает школьные правила. А разве обязанностью Тома не было поддерживать дисциплину учеников, будучи одним из немногих старост, оставшихся в школе на каникулы?
Понимая, что чёрный на снегу был довольно заметен, Том сосредоточился на наложении Дезилюминационного заклинания — заклятья уровня Ж.А.Б.А., и не зря: долго его удерживать было утомительно, из-за чего эффект маскировки исчезал из почти невидимости, а конечности становились размытыми тёмными тенями. Волшебникам, желающим вести скрытое наблюдение часами напролёт, лучше использовать предметы, зачарованные скрывающими заклинаниями, например мантии-невидимки.
Хагрид зашёл в замок, и Том проследовал за ним на разумном расстоянии, снег высох на его одежде с быстрым применением заклинания пара, а его ботинки были зачарованы против звуков топота о каменный пол. Вблизи он мог увидеть, что Хагрид нёс мёртвых кроликов в своих огромных руках.
«Надеюсь, он не собирается их есть», — подумал Том, который слышал в Общей гостиной Слизерина, что Хагрид был наполовину троллем.
Хагрид остановился у двери чулана для мётел на третьем этаже — одного из многочисленных тайников, обнаруженных Томом еще на первом курсе. Он отпер дверь своей палочкой, посмотрел в обе стороны по коридору — не заметив Тома, который без проблем удерживал своё Дезиллюминационное заклинание, — и проскользнул в чулан. Дверь за ним захлопнулась.
Том ждал.
Прошли две минуты, затем пять.
Он начал повторять основные грамматические правила латыни, а затем перешёл на переводы коротких предложений в своей голове.
«Ты ожидаешь олуха. Я жду олуха. Он ждал олуха».
Спустя десять минут дверь со скрипом отворилась, голова Хагрида высунулась, чтобы снова проверить коридор — не на что смотреть, двигай, — перед тем как запереть дверь и пройти по ближайшей лестнице, не оборачиваясь. Мёртвых кроликов не было.
Том подождал минуту, затем начал накладывать заклинание немоты на дверь, которую отпер простым Алохомора.
Он зашёл в комнату, заперев за собой дверь, не зная, чего ожидать. Он поднял палочку, кончик которой осветился невербальным Люмос.
Пыльный чулан, голые полки на одной стороне с несколькими пустыми бутылками лака для мебели и котлом зелья для очистки жира, этикетки которых выцвели и были нечитабельны. На полу лежали грязная швабра и пыльный совок без метлы. Он обнаружил странный запах, который не был травяным, терпким запахом чистящих растворов: там ещё был металлический намёк на разлитую кровь и что-то землистое, затхлое и органическое, напоминавшее ему о гнезде мышат, которое миссис Коул однажды обнаружила в ящике для белья.
В глубине шкафа стоял школьный сундук, деревянный, с отбитыми латунными защелками. Том услышал тихое постукивание изнутри и скребущий звук, словно ногтями медленно проводят по меловой доске.
Что натворил Хагрид?
Том не думал, что это был боггарт. Они не были живыми существами, поэтому им не была нужна настоящая еда. И было очевидно, что Хагрид накормил что бы то ни было внутри мёртвыми кроликами.
Том направил палочку на сундук, распахнув крышку точным Отбрасывающим заклинанием.
У существа внутри было восемь глаз, и все они блестели от света, проливающегося с палочки Тома.
— Хагрид? — оно говорило тихим, сиплым голосом с особым присвистом, как у флейтиста после долгой ноты.
«Остолбеней!»
Том вызвал Оглушающее заклятие с такой силой, на которую был способен, затем захлопнул крышку, закрыв её на все защёлки заклинанием Вечного приклеивания и сглазом против отпирающих чар. После секундного раздумья он наслоил несколько закреплённых заклинаний Немоты и Невесомости. Они не будут постоянными, пока он не зачарует сундук, вырезав руны в нумерологически очерченных местах, — но сейчас он был не в том душевном состоянии, чтобы сидеть и размышлять о тонкостях плоскостной геометрии.
Это существо было пауком. Пауком размером с большую кошку.
У Хагрида был детёныш акромантула.
Первым вопросом Тома было, где Хагрид его взял.
Том ходил на уход за магическими существами. Это показалось ему самым полезным предметом из оставшихся вариантов факультативов: прорицаний и магловедения. Он читал учебник и знал, что акромантулы происходили с Малайского архипелага, могли жить десятилетиями, вырастали в десять футов{?}[~ 3 м] в ширину и производили высокотоксичный яд, который использовался в редких зельях.
Его вторым было: Кому вообще в голову пришло подарить или продать акромантула ученику Хогвартса?
Хагрид был третьекурсником, у него было меньше четырёх месяцев опыта в учебной программе ухода за магическими существами. Может, он и был олухом в шесть с половиной футов{?}[~ 2 м] ростом, чью форму надо было подгонять Энгоргио или двумя, но у него за плечами была только пара лет магического образования. Он был идиотом, но ещё он был ребёнком.
Что Хагрид делал с акромантулом? Может, это должно было быть домашнее животное, потому что стандартный список питомцев, одобренных Хогвартсом, показался ему скучным или бесполезным?
Затем последовал третий вопрос, и мысли Тома приняли другое направление.
Если бы у меня был акромантул, что бы я с ним сделал?
Он знал, какие-то части могли бы быть полезными для ингредиентов зелий. Свежий экземпляр, даже такой маленький, как этот малыш, мог быть продан на чёрном рынке за десятки галлеонов. Лето, которое Том провёл в «Кабаньей голове», научило его торговле магическими артефактами, импортированными частями животных и магловскими предметами роскоши, как сигары и произведения искусства, которые Министерство магии не одобряло из-за неявного предположения, что какой-то волшебник-посредник обходит Статут о секретности и обманывает невинных маглов.
Том знал, что его яд был самой ценной частью, и, как с золотыми яйцами от золотой гусыни,{?}[Басня Эзопа «Гусыня, несущая золотые яйца»] его убийство отрубит его подачу.
Но хоть деньги и были приятными, это было лишь средство. Том не возражал против того, чтобы быть богатым, но кучи золота имели ценность только в качестве обеспечения базовых потребностей и комфорта, открывая ему свободу достижения более высоких целей.
В частности, изучения магии и становления могущественным волшебником.
Перед ним был акромантул, который мог бы быть очень полезным в продолжении его образования.
Акромантулы, прочитал он в книгах, и как он убедился сейчас, были способны говорить и рассуждать. Они были разумными.
Но также они были существами, что означало, что правовая защита, применимая к волшебникам, ведьмам и различным человекообразным видам, вроде вейл, не была применима к ним.
У Тома никогда раньше не было разумного существа, чтобы попробовать на нём свои силы контроля разума, а случай, который произошёл у него в ванной с Ноттом, подогрел его любопытство о том, на что ещё он был способен. Он не рискнул снова попробовать это с Ноттом, по крайней мере, пока не будет больше знать о том, что делает. Он вспомнил, что его первые несколько крыс умерли от аневризм, когда он напирал слишком сильно. Люди точно заметят, если у Нотта будут нарушения мозга. Нотт был не таким тупым и бесполезным, как Эйвери: он достиг хороших успехов в учёбе, и его отец был известным автором и генеалогом с близкими связями со старинными семьями волшебного общества.
Использование Нотта было слишком рискованным, чтобы оно того стоило.
(Он не признавал своё обещание, которое Гермиона из него выдавила на первом курсе, когда он согласился не экспериментировать на других учениках.)
Значит, акромантул.
Это была идеальная возможность. Никто не пострадает, кроме, может, чувств Хагрида — но, опять же, это его собственная вина, что он принёс опасное существо в замок и попытался спрятать его в комнате, которую можно было отпереть заклинанием первого года. У него не должно было быть акромантула: конфисковать его было лишь обязанностью старосты Тома, что он сделал бы с любым учеником, пойманным с навозными бомбами в кармане.
Он принял решение. Том трансфигурировал совок в сундук, похожий на тот, что содержал акромантула, поцарапав внутренности несколькими продуманными Режущими заклинаниями. Он сломал замок по левую сторону сундука и поставил его на пол, переводя взгляд с одного на другой. Они были не совсем идентичными, но сундуки учеников производились в едином размере и форме. Они были очень похожи друг на друга, если снять багажные бирки, именную гравировку и индивидуальные наклейки. Затем он наложил Дезиллюминационное заклинание на исходный сундук и отлевитировал его прочь из комнаты, оставляя поддельный открытым на полу. Он не закрыл дверь, когда уходил: пусть Хагрид поверит, что его собственная глупость и некомпетентность позволили его домашнему пауку сбежать.