— Там будет патолог. И несколько химиков, — предложил папа. — Если тебе нравится идея изучить несколько направлений, это хорошее место, чтобы всё разузнать. В конце концов, я лишь врач общей практики.
— Ты не просто семейный врач, — жарко ответила Гермиона. — Ты мой папа! Конечно, я пойду — я ещё не приняла окончательного решения о своей карьере после Хогвартса, но не помешало бы узнать больше о моих возможностях.
— Если Вы хотите заняться какой-то профессией в магловском мире, — предложил мистер Пацек, постукивая палочкой по наполовину опустошённой бутылке вина, чтобы наполнить её, — я рекомендую Вам наладить связи как можно раньше. Как только Вы занесёте ногу через порог, так сказать, Вам, возможно, будет легче держать её там, если война закончится, и солдаты en masse{?}[(фр.) массово] вернутся в поисках работы для себя.
— Он прав, — согласился папа. — Ветеранам всегда давали и будут давать преференции. По этой причине я не стал спорить с призывным пунктом, когда они прислали мне повестку в прошлый раз. Я знал, что если я поступлю в нестроевую часть{?}[Они же вспомогательные войска — отдельные части, не имеющие боевых и технических целей. Примеры вспомогательных войск в Первую мировую: военные топографы, военно-голубиная почта, части при военных академиях для обучения офицеров, обозные войска для подвоза продовольствия. ] — на службу, куда посылали пацифистов и протестующих, — это отразится на моём личном деле, и у меня будет много проблем с поступлением в больницы, чтобы закончить обучение.
— И мы бы никогда не встретились, — добавила мама, улыбаясь папе.
Папа посмотрел на маму. Мама посмотрела на папу, и они, казалось, общались через стол, не произнося ни единого слова. Разговор внезапно и без предупреждения остановился.
Гермиона заняла себя своей запечённой морковью. Не то чтобы ей было неловко. Они лишь обменялись взглядами над блюдом с глазированной ветчиной.
Но это было поразительно интимно, и какая-то часть Гермионы надеялась, что однажды она встретит кого-то, кто будет смотреть на неё так же, как папа смотрел на маму.
Когда закончились каникулы и продолжился семестр, половина учеников, которые расслаблялись в начале года, вспомнили, что их экзамены наступают меньше чем через шесть месяцев. Библиотека была переполнена, книги для дополнительного чтения от профессоров отсутствовали на полках и были забронированы неделями. Даже попытки найти и купить книги совиной почтой были встречены извинениями от букинистов, потому что всё было в листах ожидания на многие месяцы. Это раздражало Гермиону, потому что она запросила и прочитала все книги из списка рекомендаций ещё в сентябре.
К тому же всё сопровождалось цепочками эмоциональных всплесков, когда ученик мог удариться в слёзы за обеденным столом или посреди урока, и вскоре к нему присоединялись три или четыре человека.
Гермиона не чувствовала себя хорошо подготовленной для решения подобных проблем, старостой или нет. Всё свелось к тому, что она отводила их в больничное крыло за успокаивающей настойкой и призывала носовые платки, когда замечала первые признаки слёз. Она была не лучшим человеком, к которому можно было обратиться за эмоциональной помощью: она была склонна подходить к проблемам — чужим и своим собственным — с такой логической точки зрения, отчего производила впечатление чёрствой.
(Что она им вообще могла сказать? «Если бы ты начала подготовку к экзаменам в прошлом году, ты бы не плакала на полу туалета для девочек сегодня»?)
Одним из немногих мест, где она чувствовала, что может продуктивно заниматься, был клуб по домашней работе Тома.
Его участники, по большей части, были детьми из зажиточных и знатных семей волшебников, поэтому они не относились к своим отметкам на экзаменах как к единственной возможности или препятствию их будущей карьеры. Конечно, хорошие школьные оценки никогда бы не были не к месту, но они все были слизеринцами, поэтому они осознавали, что отличные отметки были лишь средством достижения желаемого. А поскольку они были слизеринцами, профессор Слагхорн напишет им лестное рекомендательное письмо, когда они покинут Хогвартс, независимо от того, что будут делать.
Гермиона не могла заставить себя одобрить их наплевательское отношение к учёбе, но всё же было что-то притягательное в возможности заниматься в месте, где остальные ученики не пытаются сделать из учёбы соревнования. В Общей гостиной Рейвенкло она слышала, как люди хвастались, что учились двенадцать часов подряд и шли на занятия только после трёх часов сна и чайника чая, заваренного до состояния гудрона. Это было нездорóво и только способствовало её тревоге перед экзаменами.
Верный своему слову, Том перешёл от практической работы над защитой от Тёмных искусств к теории по учебникам, а по подсказкам членов учебной группы, которым требовалась помощь с домашними заданиями, — к теории заклинаний и трансфигурации.
— …Вы можете превратить иголку в спичку, но есть причины, почему вы — и под этим я имею в виду вас лично — не можете просто трансфигурировать спичку в метлу.
Эйвери почесал голову:
— Но они обе сделаны из дерева. Разве трансфигурация похожего не делает результат более стабильным?
— Трансфигурация зависит и от других факторов, не только схожести объектов, — объяснил Том, кто в попытках упростить основы магии, которые он прочёл и понимал с первого года, казалось, вот-вот начнёт рвать волосы на голове. — Помимо структурного сходства, стабильность и продолжительность трансфигурации определяются магической силой, намерением, визуализацией и массой.
— Но мы трансфигурировали чашки в подушки на уроке, — сказал Эйвери, — а они разного размера.
— Дело не только в размере, а в массе, — ответил Том. — Или, точнее, массе и гравиметрической плотности.
— Какой-какой плотности?
Том на секунду ошеломлённо посмотрел на Эйвери, затем смягчил своё выражение лица, захлопнул учебник и направился в сторону двери кабинета.
— Том? — сказала Гермиона, глядя, как он потягивается к ручке двери. — Куда ты пошёл?
— Я иду прогуляться. Если ты можешь закончить с повторением шестой главы, пока меня нет, я буду очень благодарен.
— Ты не вернёшься?
— Скорее всего, нет, — признался Том, извинительно пожав плечами. — Преподавать корректировочную трансфигурацию — это как застрять во вращающейся двери, только без двери. Увидимся на следующей неделе, ладно?
Гермиона вздохнула:
— Это твой учебный кружок.
— Его главная цель — получить на экзамене «удовлетворительно» и выше. Я мог бы спокойно дать им ответы на все вопросы и написать для них эссе, чтобы они его запомнили слово в слово, но я уверен, что это противоречит духу академической добросовестности, — сказал Том, сдвинув брови в выражении искренней озабоченности. — Но тебя же беспокоит их образование, разве не так?
— Ладно, — сдалась она, закатывая глаза. — Но ты скажешь Селвин, что ты возьмёшь мои патрули после отбоя на следующей неделе.
— По рукам, — сказал Том, наклоняясь ближе, чтобы прошептать ей на ухо без риска быть подслушанным. — Не бойся быть жёсткой с ними, если нужно: иногда приходится управлять железной рукой, если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно.
Том ушёл, и Гермиона с некоторой неохотой вернулась к разбору темы неодушевлённых трансфигураций.
В общении с «менее одарёнными» людьми, как можно выразиться дипломатично, у неё было больше терпения, чем у Тома, который гневался, когда другие не могли понять абстрактные концепции так быстро, как он. Том привык быть самым быстрым в выполнении классной работы на уроках и уже давно окрестил всех остальных, за исключением Гермионы, интеллектуально неполноценными. Поэтому он считал пустой тратой времени продолжение обучению концепции, если им не удавалось её выучить.