Развернулся и сразу же оказался прижатым к стене. Артемида, словно обезумевшая от страсти и похоти, предприняла очередную попытку захватить контроль. Губы её искусанные прижались ко рту Ареса, заглушая его удивлённо-возбуждённый вздох, а руки Богини подняли запястья мужские вверх.
— Не шевелись, — приказала ему и снова поцеловала, но так, словно пыталась больно сделать. Бог войны замер, сам не понимая, почему поддался, но языком с Артемидой сплёлся. Вырывая и поглощая сразу же её стоны, которые оба уже и не скрывали.
Богиня провела кончиками пальцев вдоль его предплечий, локтей, мускулов. Ткань рубашки не особо плотная — стала казаться тяжёлой, жаркой. Артемида, будто почувствовав, принялась расстёгивать пуговицы одну за другой, освобождая сантиметр за сантиметром бледную кожу Ареса.
Он был готов проклясть её за эту неспешность и неожиданную ласку, которая никак не сочеталась с их поцелуем. А вместе с Андреа и себя загубить, ведь Арес едва ли не с ума сходил, будучи прижатым к стене Богиней целомудрия.
Как Бог войны себе это позволить может?..
Артемида подошла ещё на шаг. Хотя куда уж ближе?.. И почувствовала, как натянулась ткань брюк Ареса на уровне ширинки. Усмехнулась, но сама закрыла глаза на то, что ткань нижнего белья уже сырая.
Для Ареса это было пощёчиной, да такой сильной, от которой, наверное, мог бы разойтись шрам на щеке.
Больше не позволил себя раздевать. Снова схватился за шею Артемиды и двумя большими шагами припёр её к раковине. Развернул к себе спиной, чтобы оба они смотрели в зеркало.
И тогда Арес увидел в круглой отражающей глади то, что хотел увидеть. Он стал свидетелем явления похоти, которая поселилась в их телах, глазах. Артемида смотрела на него через зеркало, но взгляд был затуманен красной пеленой разврата.
Тогда Арес вдруг обрадовался, что много тысячелетий назад Аида всё-таки предала старых богов. Ведь иначе он никогда бы не прижался вот так к телу Артемиды, непорочной дочери Зевса, не ощутил разгоряченную кожу собственным телом, и мысли о грубом соитии с прекрасной лучницей так и остались бы лишь глупыми мечтами, которым Бог войны предавался в попытках забыть не менее прекрасную Афродиту.
Нет дыма без огня.
Артемида смотрела ему в глаза через зеркальную гладь. Подняла вдруг руку, завела её за спину и погладила Ареса по изуродованной щеке. Мурашки снова прошлись по предплечьям мужчины, поднимая волосы дыбом, но уже не хотел он избавляться от пальцев Богини.
Сам же он поднял, наконец, подол юбки. Просунул руку вперёд, огибая линию бедер девушки, и погладил Артемиду по половым губам. Их жар ощущался через белье. Арес усмехнулся, свободной рукой оглаживая подбородок Богини.
— Тебя настолько завёл наш поцелуй?
Она упрямо промолчала, но красноречивый взгляд в зеркале выдал её. Да, это её дико возбуждало. Арес хмыкнул, снова провёл средним и указательным пальцами вдоль промежности девушки. Та дёрнулась, будто от прикосновений Бога войны её током нещадно било.
— Или дело не в нём? — спросил он, прижавшись губами к уху. Пришлось податься бёдрами навстречу ягодицам девушки. Артемида снова вздохнула глубоко, будто желала потерянное в страсти самообладание вернуть, но вздох сорвался в стон.
Мысли о теле Ареса, его грубости, что возбуждала ещё не Артемиду, а Андреа Кэмпбелл, пробуждали чертей в её голове.
— Может, ты течёшь от мысли, что тебя возьмёт Бог войны, ненавистный чуть ли не всем пантеоном? Тебе нравится думать, что святую Артемиду нагнут совсем не нежно. Да ещё и туалете ночного клуба? Вдруг всё дело в этом?
Сука, да.
Рука девушки скользнула от шрама к волосам Ареса. Зарылась в короткие, колючие, как его слова, прядки. Пальцы Бога войны размазывали естественную смазку по губам, клитору Артемиды, когда она нашла в себе силы сказать:
— Если ты не сделаешь этого, то я тебя убью. Клянусь собственным луком.
Арес не стал противиться, ведь угроза серьёзная. Он усмехнулся, продолжая смотреть в мрачные глаза Богини, и потянулся к пряжке ремня.
Чуть сильнее наклонил корпус Артемиды вперёд, стянул с неё трусики, чёрные кружевные бразилиана. Вслед за ними потянулась прозрачная ниточка выделений.
— Тебе тут даже подготовка не нужна, — хмыкнул Арес и, прежде чем Артемида успела ему сострить, вошёл в неё. Почти неспешно. Больно делать не хотел. Да и… им всё равно некуда торопиться.
Бог войны ещё сможет взять девушку так, как посчитает нужным.
Он услышал захлёбывающийся стон Артемиды со стороны раковины.
И, блять, этот стон был для Ареса прекраснее струн арфы.
Он ввёл лишь головку, но Богиня уже вся сжалась, обхватила его кольцом. Перемнулась с ноги на ногу, стуча каблуками, и попыталась податься бёдрами ему навстречу. Вздох её даже звучал тяжело. Арес представил биения сердце Артемиды.
Представил и понял, что стучит оно так же, как и его собственное сердце.
Перевёл дыхание и на выдохе толкнулся в жаркое тело в первый раз. Артемида тихо ругнулась себе под нос, крепче сжала пальцы на краю раковины и качнулась в такт Аресу.
Он начал двигаться. Быстрее, чем стоило двигаться в первые секунды близости, но Артемиде это, по всей видимости, нравилось. Она, ловя его горящий взгляд, подняла голову, за ней плечи и спину. Картина перед глазами раскачивалась и расплывалась от толчков Ареса, от его руки, что до сих пор сжимала шею, только Богиня выразительно выдохнула, опаляя пальцы мужчины дуновением.
Блять.
Бог войны вслушивался в её дыхание, но шлепки двух влажных от желания тел звучали громче. Он чувствовал, как смазка Артемиды, смешанная с его предъэякулятом, пачкала лобок, стекала по бёдрам девушки. Сам в глаза ей смотрел через зеркало, пока непорочная святоша чуть наклонила голову и втянула в рот пальцы Ареса. Она бесстыдно смотрела в отражающую гладь, посасывая подушечки и фаланги, проводя между ними язычком.
От мысли, что Артемида, точнее, её рот мог сделать с его членом, Арес едва не зарычал во весь голос.
Едва сдержался, чтобы не поставить её на колени прямо сейчас. Бог войны лишь сильнее стал вбиваться в тело девушки, ощущая, как желание сделать её своей не только снаружи, но и изнутри, сдавило рёбра.