— Ригонтардского.
Кабатчик тут же исполнил его желание, и на это раз пиво действительно оказалось ригонтардским, а не таким, как в Лаусо-ре-Ирто.
— А ты не местный, видать, — сам начал разговор скучающий кабатчик.
Анвил кивнул. Его настроение постепенно улучшалось: вкусное пиво и разговорчивый трактирщик оказались как нельзя кстати.
— А что в городе есть интересного? — спросил он, как обычно, заходя издалека.
— Чудес хоть отбавляй: скажем, Сторхет Сидри, или старые казематы под замком хивгарда — они сейчас заброшены, но посмотреть можно, там много интересного осталось…
— Нет уж, увольте, казематы меня не прельщают, — Анвил загадочно улыбнулся, блеснув зубами в тусклом свете.
— Ну, раз казематы не прельщают, так может бордели прельстят? Этаких чудес у нас тоже достаточно. Вот, скажем, «Каун Хара» на улице Санкар — сам я не был, но говорят, это нечто. Есть, конечно, и попроще.
— Это не то. Меня больше интересуют животные, — тихо, но уверенно произнес Анвил.
Трактирщик с опаской покосился на незнакомца, превратно истолковав его фразу.
— Это я уже к другому, — быстро исправился сыщик, смутившись от нелепого казуса. — Хочу сделать приятное одному другу.
Кабатчик понимающе кивнул, но говорить ничего не стал, намекая, что эта информация не бесплатна. Когда Анвил бросил на стойку еще пару монет, трактирщик продолжил, как ни в чем ни бывало.
— Есть тут один коннозаводчик — лошадки такие, что просто ахнуть, нигде во всем Артретарде таких не найдешь.
— Лошадки — это хорошо, но мне нужно что-то совершенно особенное для совершенно особенного человека, такое, чтобы он помнил это до последнего дня.
— Хм, — задумался кабатчик. — Пожалуй, найдется у нас то, что ты хочешь. Если ты уверен, что твой особенный человек этого заслуживает.
— Уверен как никогда, — Анвил подкрепил свои слова еще несколькими монетками.
Трактирщик быстро шепнул Анвилу адрес, наклонившись к самому его уху, и после недолгого молчания добавил:
— Ты, конечно, как хочешь, но мой тебе совет — не ввязывайся.
Анвил махнул рукой и снова загадочно улыбнулся, не поняв до конца, почему кабатчик ведет себя так странно. Осушив одним глотком кружку, сыщик, не прощаясь, вышел на улицу, смешавшись с толпой.
Под покровом ночной темноты Анвил медленно приближался к дому, который указал ему трактирщик. То, что он увидел, несколько отличалось от того, что он представлял — вместо солидного дома представительного вида за хлипким заборчиком возвышались развилины особняка Третьей Эпохи, кое-как залатанные досками. Они больше напоминали жилье для бродяг, чем обитель кого-то, с кем Анвилу советовали не связываться.
Сыщик за свою недолгую жизнь хорошо понял одно правило — никогда не пренебрегать советами. Никогда. Потому, несмотря на совершенно непрезентабельный вид строения, он интуитивно угадывал опасность, исходящую от него, и решил, что пока нужно только наблюдать издалека.
Прошел час, второй, но никакого движения возле дома, как и внутри него, Анвил не заметил. Решив, что он пуст, сыщик тихо приблизился к маленькой дверце, которая оказалась даже не заперта. Со скрипом приотворив ее, сыщик вгляделся внутрь, но увидел лишь узкий короткий коридорчик, оканчивавшийся еще одной приоткрытой дверью, на которую падал свет от большой ясной луны.
«Я только посмотрю, быстро и тихо», — подумал Анвил, острожно ступая на скрипучую половицу. Не успел он сделать и пары шагов, как почувствовал, что пол уходит из под его ног. Сыщик, так и не поняв, что случилось, камнем летел вниз. Полет длился меньше секунды, и за это время он уже успел попрощаться с жизнью, но вместо того, чтобы разбиться о камень, он мягко приземлился на кучу соломы.
Непроглядный мрак окружал Анвила, и только вверху виднелся небольшой бледный квадрат. Сыщик тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, ощупывал солому вокруг. Когда кончики его пальцев наткнулись на что-то металлическое, он вскочил, продолжая вслепую исследовать место, где находился. Его пальцы скользили вверх по толстому железному пруту насколько хватало роста; рядом с этим прутом оказался еще один такой же, и еще, и еще… Анвил в панике метался в темноте пока не понял, что находится в клетке.
«Нет! Нет! Почему клетка? За что?» Он стоял, прислонившись лбом к прутьям, в голове вскипала кровь, руки холодели. Это было даже хуже, чем любой из многочисленных кошмаров, мучивших его по ночам. «Так, спокойно… спокойно. Если бы меня хотели убить — я был бы уже мертв. Значит, я нужен им живым. Зачем? Я же не сделал ничего! Неужели Котопупский?..»