— Отчего же, предлагал. Да только я отказался. Ну подумай, кем бы я вернулся? Униженным неудачником, оборванцем в рубахе с чужого плеча? Ну уж нет, такого позорища я бы не вынес. А тут была и работа, и кров, и Кеселар ко мне хорошо относился.
— Тогда почему ты сбежал?
— Да так… обозвал демгарда жирным боровом, трусом и высокородной скотиной.
— Ого! Вот это да, я бы так не смог, — Оди с восхищением смотрел на Сигвальда, который отныне стал для него эталоном мужественности, смелости и решительности. — Ты счастливчик, что до сих пор живой!
— Эх, — вздохнул Сигвальд. — Я уже мог бы быть в Артретарде, если бы эта чертовка Асель не увела мою лошадь.
— Ах, Асель, — мечтательно произнес Оди, осушив очередную кружку и откинувшись на солому.
— Чего это ты улыбаешься, как блаженный? — поинтересовался Сигвальд.
— Понимаешь, Асель — она такая, такая…
— Хитро-мудрая, — презрительно хмыкнул он.
— Она удивительная женщина, — продолжал Оди, пропустив мимо ушей едкое замечание друга.
— Настолько удивительная, что прострелит тебе голову, когда ты ей надоешь, — продолжил воин, подражая мечтательному тону инженера.
— Таких, как она, я никогда не встречал…
— А я встречал. И, поверь мне, отдал бы пол жизни, чтобы больше не встречать. Ты знаешь, что многие из них воюют наравне с мужчинами и частенько стреляют отравленными стрелами, яд на которых причиняет такую боль и мучения, что раненые просто молят о смерти? Но их судьбе могут позавидовать те, кто попадал к в плен к этим, с позволения сказать, женщинам. Я видел то, что от них оставалось — это и трупом-то назвать сложно. Но те, которые не воюют, не далеко ушли от своих сестер. Знаешь, что они отрезают неверным мужьям? — Сигвальд с хитрым прищуром посмотрел на Оди, который нервно сглотнул, догадавшись, о какой части тела идет речь.
Оди потребовалось некоторое время, чтобы принять шокирующие факты из жизни заретардских женщин. Он не хотел верить в то, что говорил Сигвальд, но говорил он крайне убедительно, да и сам Оди не раз слышал что-то подобное. Противиться очевидному было бесполезно, так что уже изрядно захмелевший инженер впал в глубокую и невеселую задумчивость. Внезапно мысль озарила его чело и он, слегка покачиваясь, удалился, а вскоре вернулся, принеся бутыль, в которой булькала мутно-белая жидкость сомнительного происхождения. Молча сев обратно на свое место, Оди зубами выдернул пробку из тонкого горлышка и налил себе пол кружки этого пойла, после чего, зажмурившись, выпил залпом.
— Эка тебя, брат, разобрало, — Сигвальд оценивающе глянул на Оди, который закашлялся с непривычки к таким напиткам.
Сигвальд поддержал друга и тоже выпил принесенный инженером самогон — даже видавшему виды воину это питье показалось слишком крепким и малоприятным на вкус, однако ничего другого уже не было. Внезапно Оди затараторил так быстро, что Сигвальд едва успевал разбирать слова:
— Понимаешь, она такая красивая и опасная, она не выходит у меня из головы! Плевал я на всех женщин Норрайя, Беретрайя, Ригонтарда, Артретарда, Саметтарда и Хамрибери вместе взятых, пока есть такая как Асель. Вот ты говоришь, что она опасна, но чем опаснее, тем лучше! Это все равно, что сравнивать домашнюю кошку и рысь! Ну кому, скажи мне, кому нужна кошка, если есть рысь? Никакой уважающий себя охотник не пойдет охотиться на кошку! Хотя… какой я охотник? А вот Асель — она да… А я кто? Кто… Да я мужик! И я люблю ее! Да! И я достоин ее! Потому что мужик! Потому что я сильный! Ну и что, что я пол ночи провисел на дереве в одних портках! Да этот кузнец… да он вообще! Сейчас как пойду, он у меня узнает, на что способен Оди Сизер!
Инженер вскочил на ноги и кинулся заряжать свой самопал, приговаривая что-то о том, что никто не знает, на что он способен ради любимой женщины. Сигвальд быстро сообразил, что если немедленно не остановить потерявшего связь с реальностью инженера, то может случиться беда. Он отобрал оружие у протестующего Оди и усадил его обратно на солому, всунув ему в руки кружку с самогоном.
— Угомонись, грозный мститель, — улыбнулся воин, глядя на негодующее лицо Оди. — Черт с ним, с кузнецом.
— Д-да я мужик! — снова заладил он.
— Да мужик, мужик, не переживай. Только вот Асель тебе не по зубам. Ничего, не ты первый, не ты последний…
— С-сигвальд, вот ты в-вроде умный, а дурак. В тебе нет н-ни капли романтики. Бесчувственный с-солдафон. Ну разве тебе н-никогда не нравилась женщина, которую тебе не д-достать?