Не закрыв окно, он вырвался во двор и пошел в конюшню, где мирно хрустели овсом кони. Здесь Кеселару стало спокойнее, хотя от чувства безысходности и бессильной ярости он не смог бы скрыться даже не краю света. Горше всего ему было от того, что он ничего не сделал в тот злополучный вечер, что не остановил оруженосца, упустил момент.
«Почему этому несносному ребенку обязательно надо погулять по тонкому льду? — с горькой улыбкой думал Кеселар. — Великий Камтанд и все остальные духи! Спасите этого дурака, если возможно. Он не ведает, что творит. Дайте ему силы и ума справиться с врагами. Он не заслуживает такой участи».
Кеселара никто не мог бы назвать религиозным, никто не видел его в храме. Всегда он надеялся только на себя. Всегда, но не сейчас.
—
ГЛАВА 8
Твари во тьме
В лесу было еще сумеречно, но сквозь ветви было видно рассветное небо, окрашенное первыми солнечными лучами в кроваво-красный цвет. «Слишком ярко для восхода, — подумал Энимор, подняв на минуту голову. — Слишком кроваво. Плохая примета. Знать бы, для кого…»
Охотник за головами снова склонился над землей. Он и его отряд уже больше часа прочесывали местность вокруг пещеры, которую указала им Асель. С величайшими предосторожностями они шаг за шагом приближались к пещере, осматривая каждый куст, каждый камень, каждую ямку, которая могла бы сгодиться для ловушки или засады, и, к удовольствию Энимора, ничего не находили.
Они уже почти вплотную подошли к каменной громаде, поросшей мхом, как Вихат остановил их:
— Есть!
Обеспокоенный Энимор осторожно подошел. В его душе клубком змей шевелились нехорошие предчувствия того, как нагловатый и упертый беретрайец будет гордиться своей дальновидностью и превосходством, и как ему придется искать нового бойца, если Вихат перегнет палку.
Беретрайец с победоносным видом указывал на что-то, скрытое травой и даже не заметил опаляющего взгляда командира, опасно скользнувшего по нему. Опустившись на корточки, Энимор внимательно разглядел то, что лежало на земле.
— Медвежий капкан? — устало переспросил он.
— Да! — торжествующе отвечал Вихат. — Я же говорил, что она нас в могилу вгонит, что нельзя ей верить!
— Асель не идиотка, а на счет тебя я начинаю сомневаться. Думаешь ей могло бы прийти в голову ставить плохо замаскированный капкан против отряда охотников?
— Но… Энимор… Она же… Точно говорю!
— Это не она. Идем дальше, парни, — саметтардец махнул рукой и направился к пещере, оставив недовольного Вихата наедине с его капканом.
Охотники за головами обступили темный каменный вход. В напряженном молчании они прислушивались к такой же напряженной тишине, царившей в глубине пещеры.
— Может стрельнуть? — предложил Амкут, который не мог присоединиться к всеобщему занятию.
— Да нет там никого, — заявил Кордо. — Только болт потеряешь.
— Уверен? — Энимор поднял на бойца сверлящий взгляд.
Кордо кивнул.
— Я бы услышал, будь там хоть кто-нибудь. Пойти глянуть?
— Нет. Я сам.
Прежде чем сделать хотя бы шаг, Энимор зажег заблаговременно подготовленный факел и осветил им стены, пол и свод узкого коридора, но не увидел никакого намека на ловушку. Дальше он шел как слепой тыкая длинной палкой в пол, но по-прежнему не обнаруживал ровным счетом ничего.
Но, чем ближе он подходил, тем отчетливее его ухо начало ловить какие-то шорохи. «Никого, значит, нет? Ну, Кордо, сукин сын, дай только живым выбраться…»
Встревоженный Энимор едва успел достать свою старую верную секиру, как прямо перед ним промелькнуло что-то маленькое и светло-серое, на миг блеснувшее в свете факела. Саметтардец инстинктивно ударил в сторону, откуда началось движение, однако его оружие наткнулось на камень.
Энимор замер в ожидании, но ответного удара не последовало, только по-прежнему был слышен шорох, к которому прибавилось еще и его шумное дыхание. Подождав с минуту, он огляделся. На земле недалеко от него преспокойно сидела земляная жаба, которую, видимо, ничуть не смутило странное поведение человека.
— Вот же мерзость, — сказал Энимор, вглядываясь в маленькие, почти атрофировавшиеся глаза существа. — И как вас только земля носит?
Охотник за головами осторожно обошел жабу, стараясь ее не потревожить. Он знал, что под безобидной на первый взгляд внешностью скрывается свирепый хищник с десятками острых изогнутых зубов и с мощными когтями на сильных лапах. Еще он знал, что если здесь есть одна жаба, то где-то поблизости можно без труда найти еще пару сотен таких же, и странный шорох указывает на то, что все они ближе, чем ему бы хотелось.