Благо, тюрьма оказалась рядом — небольшое помещение, пристроенное к крепостной стене, наполовину уходило в землю, образуя живописнейший полуподвальный зал. У входа двое солдат, сняв шлемы и расстегнув воротники, играли в карты, изредка покрывая друг друга последними словами. Единственное окно, находившееся у двери, было раскрыто настежь, но и это не спасало от ужаснейшего смрада, царившего внутри. У окна стоял стол с лежащей на нем раскрытой регистрационной книгой, начальник тюрьмы сидел рядом, дурея от безделья и раскачиваясь на стуле.
— Здоров был! — сказал он, обрадовавшись хоть какому-нибудь разнообразию. — Кто такое? Что-то серьезное или так, мелочь в толпе вытрясал?
— Даже не знаю, что тебе ответить, — солдат почесал затылок и поведал краткую историю Анвила.
Начальника тюрьмы так рассмешил рассказ, что он не мог перестать смеяться следующие несколько минут, самому же Анвилу было совсем не смешно. Наконец успокоившись, он скрежетнул ключом в замке и втолкнул сыщика в камеру, находившуюся в темном углу и отделявшуюся от общего пространства толстыми заржавленными прутьями решетки.
Не заметив поперечного прута, который имитировал порожек, Анвил запнулся за него и растянулся на влажном каменном полу.
— По закону ты можешь написать письмо, чтобы сообщить кому-нибудь о том, что с тобой произошло, чтобы тебя выкупили. Но, думается мне, никому ты не сдался, потому будешь сидеть здесь, пока не кончатся деньги, что нашли при тебе, а потом отправим тебя на галеры, потому как кормить задаром тебя никто не собирается.
— Я хочу написать письмо, — сказал Анвил, поднявшись. От очередной встряски ему стало еще хуже, потому теперь он стоял, спиной опираясь на стену, одной рукой держась за прут, а другой за ребра, боль в которых очень мешала.
— Ого! Неужто такого дурака кто-то выкупит? Или просто бумагу помарать?
— Мне нужно написать письмо, — упрямо твердил Анвил.
— Ладно, — начальник тюрьмы пожал плечами и удалился на поиски чистого листа бумаги и чернил.
— Эй, пижон! — кто-то толкнул Анвила в плечо.
Обернувшись, сыщик увидел лысого коренастого мужичка, руки и грудь которого были черно-синими от татуировок, на шее висел талисман Самуанда. За ним толпилось еще несколько заключенных, и все под стать ему.
— Хорошая у тебя куртка, пижон, — сказал он, потерев рукой шею у самого затылка. — Хорошая, только пыльная — выбить бы ее как следует…
Анвил мысленно зажмурился, но не показал виду — он знал, что показать страх в такой ситуации — это все равно, что подписать себе смертный приговор. Это он понял два года назад при схожих обстоятельствах, когда попал в такое же место, проигравшись в карты. «Ну нет, еще пара ударов, и от меня точно что-нибудь отвалится. Причем буквально. Черт с ней, с курткой. Отдам — может не тронут».
— И ничего она не пыльная, не надо ее выбивать, — сказал Анвил, передавая куртку главному.
— Ха! А ты мне нравишься! Не дурак и с юмором, — ухмыльнулся бандит, показав на треть сколотый клык. — Будешь продолжать в таком духе — считай, жизнь удалась. Уяснил?
— Ага, — кивнул Анвил.
«Хоть пока что бить не станут — уже хорошо. Свезло же мне, что я попал сюда, когда этот тип был в хорошем настроении. Да уж… свезло так свезло».
Тем временем один из солдат принес Анвилу все необходимое для написания письма.
— А посветить можно чем-нибудь? Темно же…
— В глаз тебе могу засветить, коль желаешь.
Тяжело вздохнув, Анвил устроился на полу в весьма неудобной позе и принялся сочинять послание.
«В Канетмакский замок (провинция Рикасбери, Норрай) алтургеру Кеселару.
Ваша светлость, спешу доложить вам, что мой прогноз относительно Сигвальда из Ралааха, а так же его спутников, не сбылся. Сейчас все они живы и здоровы. Пока обстоятельства не позволяют мне изложить подробности, могу сказать только то, что они находятся в городе Рагет Кувер и пробудут здесь еще никак не меньше двух недель. Так что, если вам необходимо лично увидеть того, за кем я следил, вы можете посетить Рагет Кувер, не опасаясь разминуться с ним.
Однако, ваше присутствие было бы весьма желательным для меня. Преступая неловкость и профессиональную этику, я вынужден просить вас о помощи. Случилось ужасное недоразумение, и я попал в тюрьму. Клянусь, я ни в чем не виновен, однако стражи оказались не на моей стороне, и теперь для моего освобождения необходимо уплатить пять арумов. Знаю, сумма серьезная, и вы можете отказать мне с чистой совестью, но больше мне обратиться не к кому. Обещаю, что не останусь перед вами в долгу.