Инженер смотрел на него снизу вверх, в его больших, по-детски наивных глазах отражалось ожидание. Сигвальд знал, какого ответа он ждет. Знал, и не мог его обмануть.
— Хорошо, — выдохнул он. — Я сделаю это.
— Я знала, что ты сделаешь правильный выбор.
— Я делаю это не ради тебя.
— Конечно. Ты делаешь это ради своих принципов и упрямства, которые для тебя важнее всего на свете. На это я и рассчитывала.
Сигвальд снова недобро глянул на Асель, но ее это совершенно не волновало.
— Каков наш план? — спросил оживившийся Оди.
— Наш план — чинить противозаконные безумства, которые, к тому же, идут вразрез с моей совестью, — медленно и тихо проговорил Сигвальд. — Твой план — устроиться на работу, снять жилье в тихом квартале, найти себе девушку и забыть прошедшую неделю как страшный сон.
Вдохновенно поднятые руки Оди бессильно упали на стол. Инженер ошарашенно хлопал глазами, глядя на друга.
— Но как? Что ты такое говоришь? Мы же столько вместе прошли! Я думал, мы будем до конца…
— Считай, что на этом твоя карьера искателя приключений заканчивается. Ты сбежал от преследователей, поучаствовал в боях, даже получил боевые шрамы, спас товарища — ты увидел мир с изнанки, дружище. За неделю ты сделал столько, сколько многие не совершают за всю жизнь. А сейчас ты должен остановиться, отдышаться и продолжить жить своей привычной жизнью.
— Но я не хочу как раньше! Эта жизнь мне нравится больше!..
— Эта жизнь может оказаться очень короткой, — внезапно вмешалась Асель, которая до этого не проявляла к разговору никакого интереса. — К тому же, это наши с Сигвальдом счеты. Платить должен он, а не ты.
— Я…
— Не лезь туда, где тебе не место, — жестко отрезала степнячка.
Оди покорно склонил голову. «Ну вот. Мне не место в ее жизни. Это абсолютно логично — она же рысь, а я избалованный домашний кот, мне до нее далеко. Да, это логично. Но черт возьми, от такой логики удавиться недолго».
— Конечно, как скажешь, — сказал он, тщетно пытаясь скрыть тоску. — Наверное, ты права — боец из меня никакой.
Асель понимала, почему он так расстроен, потому промолчала. Сигвальд знал и вторую причину печали инженера, потому тоже молчал. Сам Оди не хотел ничего знать.
— В баню бы, — выдал он наконец после мучительно длинной и крайне неловкой паузы.
— Хорошая мысль, — поддержала разговор Асель. — А то выглядите вы просто ахово.
Парни переглянулись, и с неохотой согласились с ней, оценив жуткую небритость физиономий и не ахти какое состояние одежды. В целом, выглядели они как последние оборванцы с большой дороги. Сама же Асель, несмотря на то, что потрепало ее не меньше, чем Сигвальда и Оди, была в прекрасной форме, одежда смотрелась аккуратно и даже довольно чисто.
— Но сначала надо бы заглянуть на улицу Налтет, там есть лавка портного, который шьет лучшие в Артретарде вещи.
— Да, то, во что ты одет — явно не его работа, — усмехнулся Сигвальд.
— Пойдем, пока еще не стемнело и он не закрыл лавку.
— Я тоже пройдусь по своим делам, — сказала Асель, поднявшись из-за стола и бросив трактирщику несколько хетегов за обед.
Медный колокольчик, приделанный к двери лавки портного, громко звякнул, когда она затворилась за Оди и Сигвальдом.
— Иду, иду! Погодите одно мгновение! — прозвучал старческий голос откуда-то из глубины помещения.
Сигвальд потерянно бродил среди полок, заваленных мотками ткани всевозможных сортов, цветов и узоров, безголовых манекенов, наряженных в модную одежду, витрин с пуговицами и прочими мелочами. Оди же со знанием дела рассматривал сюртуки и рубашки, проверял глубину карманов, высоту воротников, длину рукавов и орнамент вышивки.
— Доброго дня, — без особого энтузиазма бросил немолодой портной в рабочей блузе с закатанными рукавами, бегло осмотрев посетителей и придя к выводу, что они ошиблись дверью.
— Доброго вам дня и процветания, господин Никтенал Понн Клосроу, — Оди улыбнулся и учтиво поклонился, проигнорировав слегка презрительный взгляд портного.
Швец удивленно смотрел на грязного оборванного Оди, который улыбался ослепительной улыбкой и усиленно наступал на ноги Сигвальду, чтобы тот тоже проявил вежливость и поклонился. На почти аристократическом лице Никтенала отражалось недоумение, что-то в этих незнакомцах казалось ему знакомым.