— Послушай, мне пора. Прости, что покидаю тебя так скоро… Я живу на улице Васта ре Гард, дом десятый… ну, если ты захочешь посмотреть город, или тебе просто станет скучно. Еще меня почти всегда можно найти в госпитале Ринкоанда, я там учусь и работаю…
— Угу, — безучастно кивнула Асель, к разочарованию бедного студента, который надеялся, что она проявит к нему хоть немного больше интереса.
«Ничего мне не светит, — с сожалением подумал он, глядя как закатное солнце мягко ложится на смуглую кожу степнячки. — Прямо ничегошеньки. Зато поговорил с настоящей заретардкой и остался жив. А это значит, что все рассказы об их суровости и кровожадности — враки. Ну, или мне просто повезло», — он вспомнил незадачливого эллекринщика и двинулся по направлению к своему привычному месту обитания.
—
ГЛАВА 10
Не смыкая глаз
Оди уже пол часа слонялся по улице Вельд дас Арер, не решаясь постучать в дверь дома под номером семь. Букет цветов, который он теребил в руках, уже начал увядать, бутылка дорогого вина, купленная на жалкие остатки платы за злосчастный котел, пыталась выскользнуть из вспотевшей ладони.
— Все, хватит, — произнес он тихо. — Попытка не пытка. Если что, мне больше достанется, — он любовно погладил блестящий бок бутылки. — Надеюсь, я еще не разучился уворачиваться от летающих цветочных горшков.
Гулкие шаги инженера были отчетливо слышны в тишине безлюдной улицы, на которую медленно опускался вечер. Подойдя к заветной двери, он прислонил к ней ухо и прислушался, не раздаются ли внутри мужские голоса. К счастью, он не услышал ничего подобного, потому, набрав воздуха в грудь и собравшись с силами, постучал медным кольцом, изображавшим волка с открытой пастью. За дверью возникло какое-то движение, но ответа не последовало. Только он собрался постучать снова, как дверь тихонько приотворилась и из нее выглянула старуха в чепце.
— Ой! — вскрикнула она, схватившись одной рукой за сердце, другой за дверной косяк.
— Тише, ради всего святого, тише! — шикнул на нее Оди.
Он узнал благообразную старушку — то была кормилица, и по совместительству, экономка Амалы, которая в свое время сыграла значительную роль в развитии отношений «непутевого инженера и своей дитятки». Нельзя сказать, что она питала особое расположение к Оди, скорее она воспринимала его как единственный способ успокоить слезы и истерики Амалы, когда та рыдала о своем одиночестве и большой любви. Впрочем, Оди, как знаток сердец не только молоденьких красоток, но и всех женщин, сумел в скором времени расположить к себе престарелую кормилицу и сделать ее своим верным союзником.
— Чур меня! Чур! — отмахивалась она от ничего не понимающего Оди, как от ночного кошмара.
— Да что с тобой, Йарха? Неужто ты меня забыла? — он по старой привычке и установившемуся между ними негласному правилу называл ее на «ты», как и она его когда-то.
— Ой, чур, чур, чур меня! Ты ж шесть лет как помер!
Оди замер в удивлении — известие о собственной смерти стало для него неожиданностью.
— Надо же… А мне все это время казалось, что я жив, — задумчиво сказал Оди и тут же прикусил язык, ибо и без того перепуганная Йарха была в шаге от разрыва сердца. — Да живой я, живой, успокойся. Кто-то ошибся.
— Точно живой? — с недоверием спросила она и ткнула пальцем, случайно попав как раз в раненое плечо.
Инженер скривился от боли, чем окончательно убедил старую кормилицу в своей живости:
— О, узнаю эту недовольную рожицу, — усмехнулась она и тут же посерьезнела. — Так ты чего пришел сюда?
— Как чего? — искренне изумился он. — Я ведь все еще люблю мою Амалу…
— Ах так! А знаешь ты, сколько ночей она не спала, когда ты пропал? Сколько слез она пролила, когда ты умер? А теперь, шесть лет спустя, ты просто так хочешь пожаловать — смотрите, вот он я, явился не запылился!
— Во-первых, я не умирал, так что это не моя вина. Во-вторых, то, что заставило меня исчезнуть, было выше моих сил…
— Йарха, чего так долго? — из глубины дома послышался нежный голос, от которого у Оди засосало под ложечкой. — Кто там?
— Никого, моя сладкая, никого! — прокричала старуха, пытаясь захлопнуть дверь перед носом Оди, посчитав его оправдания не слишком правдоподобными.
Но инженер не сдавался, и подставив ногу под удары тяжелой двери, пытался протиснуться внутрь. Старуха тоже не сдавалась и так прижала колено Оди дверью, что у нее были все шансы его сломать.
— Не ходи сюда, Амала, — кричала она, пытаясь остановить легкие шаги, неуклонно приближающиеся к двери. — Здесь только сквозняк и ничего интересного, простудишься еще!