— Не первый. И не второй. Тысячный.
— Вот и я так думаю. Скажите, визуально.
—. да, он мне не понравился. Если вы хотите об этом спросить. Диагноз на глаз я вам ставить не буду. Но лучше без иллюзий, лучше не надейтесь, что это простуда.
— Простудой меня уже успокаивали. Это пройденный этап.
— Это подлый лимфоузел. Неправильный. Похоже на то, о чем вы думаете. У вас сегодня еще что-то есть?
— Нет, теперь только завтра. Страшно сказать что.
— Трепанобиопсия что ли?
— Да.
— Рассказать?
— Если это возможно.
— Сегодня вам не было больно, а вот завтра, к сожалению, будет. Продолжать?
— Да.
— Трепанобиопсия — это извлечение костной ткани для исследования костного мозга. Вам придется расстаться с еще одним суперкусочком. Трепанобиопсию производят пугающей, похожей на большое шило иглой-троакаром. Точно продолжать?
— Да.
— Троакар состоит из иглы диаметром два миллиметра и длиной четыре сантиметра. Кончик заточен таким образом, что игла при вращении способна вырезать костномозговую ткань.
— При вращении?
— Да. Вас придется немножко побурить. Как бы сделать в вас лунку, как во время зимней рыбалки.
— Очень трогательно. Мы с вами сидим и так спокойно обсуждаем технологию средневековых пыток. На ноги наденут тесные деревянные башмаки? Череп сожмут тисками? К животу привяжут голодную крысу?
— Вы сами захотели это знать. И это правильно. Моя позиция очень простая — доктор обязан рассказать пациенту все. Вообще все, как есть. Некоторые детали лечения могут пугать, но отсутствие информации в конечном итоге пугает гораздо больше. Нужно сделать все возможное, чтобы страха было меньше. А понимания процесса, связанного со здоровьем, — больше. Если пациент, конечно, сам хочет знать. Но пока что я не встречал ни одного человека, которому было бы не интересно знать, что с ним происходит.
— А я редко встречала врачей, которые хоть как-то разговаривают с пациентами.
— Это беда. Но видите, как нам повезло друг с другом. В общем, Юлия Михайловна, из вас достанут материал. Его изучат. Сведения в любом случае будут ценными. Трепанобиопсия позволяет отличить гиперпластический костный мозг от нормального. Она выявляет ретикулезы, миеломную болезнь, эритремию, хронический миелолейкоз и много других малоприятных вещей. Короче, когда вы завтра ляжете на живот, спустите штаны, и почувствуете, простите, шило в жопе, помните, что шило это — для вашего же блага.
— Супер.
Болевой порог у моей жены всегда находился на той высоте, до которой я не мог достать, забравшись на самую высокую стремянку. Юля была способна вытерпеть многое. Она не боялась крови. Не боялась вправлять вывихнутые руки. В детстве без страха выдирала себе шатающиеся молочные зубы. Однажды, попав в автомобильную аварию, сама вынула кусок лобового стекла из своей щеки и вместо того, чтобы упасть от этого в обморок, с интересом начала изучать то, с чем это стекло вылезло из лица. Она сама была прирожденным хирургом. Но когда она купила в аптеке эту самую иглу для трепанобиопсии, когда она увидела это «шило», когда представила, как его будут вкручивать в тело, нервы сдали.
Юля трясла иглу-монстра перед моим лицом и рыдала, задавая много раз один и тот же вопрос — «за что?».
16
— Юль, смотри, что мы с тобой натворили.
— Что мы натворили?
— Я про Луку. Посмотри, какой он у нас красивый получился. Как ангелочек…
Говорят, что чужие дети очень быстро растут. Это так. Но свои растут еще быстрее. Иногда я вижу, как мой сын умудряется взрослеть за один день. Я ухожу на работу и целую в щеку одного мальчика. Возвращаюсь с работы вечером и целую в щеку другого. Лука меняется с такой скоростью, что иногда даже страшно не успеть заметить, как он вырастет, пойдет в школу, женится, сделает нам внуков.
Он узнает невероятное количество новых слов за одну неделю. Учится петь, играть на укулеле, губной гармошке, плавать и кататься на лыжах — все это тоже за одну неделю. Его не оторвать от альбома для рисования и карандашей. Он начинает задавать вопросы, до которых я не дорос и к тридцати годам.
Маленькая гусеничка, завернутая в пеленки и привезенная в из роддома домой, миновала процесс превращения в бабочку и сразу стала прекрасным человеком-ангелочком.
— … да, потрудились мы на славу. Очень хороший вышел мальчик.
— Да вроде бы и не трудились. Одно удовольствие.
Долго искали Луке детский сад. Все не то. Все не достойны сына. Хотя требование у нас было очень простое: чтобы продержался хоть пару часов без слез и оставил в живых других детей. Отчаявшись, случайно нашли не так далеко от дома подходящий вариант. Детский сад, в котором работают настоящие буддисты. При входе памятка от святейшего Далай-ламы четырнадцатого с его человеколюбивыми наставлениями. В игровой комнате большая медвежья нора. Воспитательницы — само спокойствие. Спокойствие и не сходящие с лиц улыбки.