Твой муж.
Рома.
Я.
39
В выходные дни на Каширке убийственно тихо. На два дня в этом муравейнике остаются только госпитализированные больные и дежурные врачи. И те и другие редко выползают из своих укрытий. Хранят молчание петляющие коридоры. Молчит и безлюдное кафе «Гавань». Пугающие среди рабочей недели процедурные кабинеты сейчас выглядят не такими уж зловещими: капельницы, составленные в один ряд, похожи на цапель на тонких ножках. Двери в некоторые кабинеты докторов приоткрыты: сквозь щели видны столы, заваленные картами больных; обязательный маленький холодильник в углу, на нем — не менее обязательная микроволновка. В солнечных лучах, пробивающихся сквозь грязные больничные окна, хаотично мечутся пылинки. Абсолютная, прозрачная тишина, нарушаемая только скрипом тросов в лифтовых шахтах. Но лифты в выходные тут вызывают редко. Суета прекращается. Замок имени Блохина выдыхает — никто никуда не несется; врачи не везут больных на операции; стены, вдоль которых обычно тянутся длинные людские очереди, выглядят непривычно пустыми, сиротливыми. В выходные дни здесь как бы нажимают на паузу, останавливают на время безжалостную гонку, в которой не по своей воле принимают участие тысячи лысых, уставших и угрюмых людей в масках с грустными глазами.
Торчим в палате, давно ставшей нашим вторым домом. У Юли заканчивается шестой курс химиотерапии. Он последний. Вернее, мы очень надеемся, что он последний. За те два месяца, которые жена провела в больнице, мы наслушались столько историй о ранних рецидивах, что, несмотря на хорошую динамику выздоровления, наша уверенность в излечении с первого раза, мягко говоря, не была такой уж твердой.
Это чрезвычайно опасная ловушка Каширки: перед тобой только болезнь, но не выздоровление. Выписанный пациент возвращается домой, он старается забыть про больницу, а больница забывает его. Счастливое выздоровление не представлено здесь публично в качестве примера для подражания. Выписавшийся пациент пополняет собой хорошую статистику, но личным примером не воодушевляет тех, кто все еще борется, на победу. А раз конкретных хороших примеров перед глазами нет, то больным и кажется, что из этого состояния выхода просто не существует. Больной не видит излечившихся людей, тех, кому удалось справиться с раком. Больной видит болезнь: в палате, в коридоре, в столовой, в лифте — везде. На Каширке больной встречает больного, того, кому плохо, у кого проблемы, у кого осложнения, рецидивы. Человек видит либо тех, кто заболел впервые, либо тех, кто вернулся сюда снова, поэтому автоматически ассоциирует и себя с вечной болезнью, но не с жизнью, которая начинается за стенами онкологического центра.
Невозможность спрятаться от болезни очень давит, давит физически и психологически. К шестому курсу, несмотря на все возможные позитивные установки, которые Юля ставила себе во время лечения, накатила неизбежная волна депрессии. Справиться с ней помогали разве что мысли о скором избавлении. Вот-вот эти пакеты с ядовитыми жидкостями закончатся. А заканчивались они очень и очень вовремя. Показатели крови снова, как и после третьего курса, поползли вниз. Ко всем возможным неприятностям, сопровождавшим лечение, добавились большие проблемы с кожей, с суставами, анемия. Вместе с ядом в моей жене накопилась вселенская усталость. Усталость от болезни. Усталость от лечения. Заканчивались ресурсы организма.
Заканчивались слова поддержки. Заканчивались силы. Заканчивались деньги.
Я вышел из палаты позвать медсестру, чтобы она прочистила Юле забившуюся вену: к шестому курсу вены-веревки на руках стали и вовсе тонкими нитками. В коридоре столкнулся с Игорем — парнем с двумя головами. Столкнулся у тех самых кресел, возле которых пару месяцев назад с ним и познакомился. Игорь был в тех же спортивных штанах, тапочках, майке-алкоголичке и кожаной куртке, что и в прошлый раз. Да и опухоль была на прежнем месте. Все такая же большая, красная и пугающая. В руках Игорь держал пустую тарелку и чашку. Вероятно, шел в столовую за едой:
— Рома! Здорово, блин.
— Привет, Игорь. Как ты?
— Да ну причем тут я? Лучше расскажи, как твоя жена.
— Заключительный курс химиотерапии. Еле продрались. Самое время все это закончить. На последнем дыхании уже.
— Молодцы. Я заходил пару раз к Юле. Она вообще мощь. Такую деятельность развернула тут волонтерскую. Нянькается со всеми. Нечасто таких встретишь. Повезло тебе.