– Ничего особенного, – неожиданно тепло улыбнулся мужчина. – Как мама?
– Спасибо, хорошо, – автоматически ответила Таня и недоверчиво на него покосилась В таком благостном расположении духа она своего непрошенного благодетеля не наблюдала уже давно. – Врачи обнадеживают.
– Прекрасная новость, – вежливо ответил Вадим Евгеньевич. – Уверен, вы сможете обеспечить ей необходимый уход.
– Обеспечу, – ершисто возразила Таня. – Так что вы хотели?
– Знаете, Татьяна Александровна, я понимаю, что между нами возникло недопонимание. – Мужчина примирительно улыбнулся. – И хочу это исправить. Вот, решил преподнести вам небольшой презент в качестве извинений. – Он припарковал машину и полез за пазуху. На свет божий появилась красная коробочка, которую он открыл. В ней лежали серьги – скромные жемчужные пусеты.
Таня подозрительно оглядела Буракова и уже было открыла рот, чтобы отказаться…
– Нет-нет, возьмите! – Он с ловкостью фокусника переложил коробочку в ее ладонь и, она ее машинально сжала. – Это за беспокойство. Не деньги же вам совать, в самом деле! Да и с букетом извиняться тоже как-то глупо.
– Да ладно, все нормально, – пробормотала сбитая с толку Таня и открыла коробочку. Серьги не производили впечатления очень дорогих и роскошных – не бижутерия, которую и надеть стыдно, но и не роскошь, которую и принимать страшно, так, крепкий середнячок. “Интересно, чего это он меня задабривает?”, – мелькнуло у нее в голове.
– Я слишком сильно давил на вас со всем этим назначением. – Мужчина снова завел машину. – Потом проанализировал и понял, что делать этого точно не стоило. Тем более в такой ситуации, как ваша. Все-таки мама – это святое.
– То есть вам я ничего не должна? – подозрительно уточнила она.
– Абсолютно ничего, – кивнул Вадим Евгеньевич. – Это больше не ваша забота. Задача потеряла актуальность. Я переключаюсь на другой проект, да и вообще очень скоро перейду в другое ведомство. Мы с вами вряд ли снова увидимся, так что считайте это прощальным подарком.
“Так вот оно что, – успокоенно сообразила Таня, – уходит, значит. И решил задобрить, чтобы в хороших отношениях остаться и я его Катьке не сдала. И правильно посчитал, денег-то я точно не возьму, а вот серьги… в самый раз. Интересно, сам додумался или подсказал кто?”.
И чем дольше она размышляла таким образом, тем сильнее успокаивалась. А еще в ее душе поднималась радость от того, что скоро, вот буквально сейчас, этот человек исчезнет из ее жизни навсегда. И она ему ничего не будет должна! Даже первый порыв – “забыть” серьги в машине, стал потихоньку проходить.
– “Не обеднеет, – сама с собой продолжала рассуждать Таня. – Так что не будем поднимать скандал. Расстанемся на дружеской ноте”. А по лицу Буракова совсем ничего нельзя было прочесть.
– Ну вот вы и дома. – Сегодня мужчина подъехал практически к самому подъезду. – Что ж, приятно было поработать! Прощайте! Если будет нужно, обращайтесь, замолвлю за вас словечко на новом месте. – Он лучезарно улыбнулся и уехал.
От избытка чувств Таня даже помахала отъезжающей машине рукой и зашла в подъезд. Внутри все пело. Нет, она все-таки вернет ему деньги! Заработает и вернет. Или у Кати попросит, с распиской и всеми делами. Или кредит возьмет. Чтобы уже совсем рассчитаться и дел не иметь… А с другой стороны… он отдал ей явно не последнее, да и вон как испугался, что она, Таня, его раскроет! Значит, можно и не спешить с отдачей. Тем более еще неясно, сколько маме потребуется времени на полное восстановление.
Дома она бросила серьги на тумбочку у кровати и открыла шампанское! Пусть одна, но оно того стоило! Свобода!
В ту ночь Таня спала крепким сном счастливого и спокойного человека. Впервые за долгое, очень долгое время. Лунный луч пробрался сквозь неплотно задвинутую штору и мазанул по лицу спящей женщины и коробочке с серьгами.
Он знал, что ничто так быстро не заканчивается.
– Красивые серьги, – сдержанно похвалила Катя обновку, когда дня через два Таня решилась надеть подарок Буракова на работу. – Тебе очень идет!
Женщина невольно зарделась. Она знала, что начальница всегда подмечает мелочи и находит время сказать подчиненным небольшой комплимент, ну или поздравить их со знаменательной датой. И даже не приходилось напоминать ей об их днях рождения, она помнила о них и сама. А может, просто записывала, вот и обходилась без напоминаний. Поэтому, поколебавшись, Таня все-таки надела серьги. Нового у нее ничего не было, а подсознательное желание покрасоваться и собрать немного комплиментов, пусть не от мужчин, но хотя бы от Кати – было.