– Угу, – я спрятала нос в бокале с шампанским, чтобы не выдать своих эмоций.
– Я тут подумала, может пойти задвинуть Самохину? – Леля поскребла подбородок. – А что? Он привлекательный. Я чертовски привлекательная. У нас получатся красивые дети!
– Какие дети?! – вспылила я. – Вы с ним в школе терпеть друг друга не могли! Почему, думаешь, что сейчас будет по-другому?
– А чего ты раскипятилась? – ухмыльнулась Леля. – То, что он был влюблен в тебя в школе, не значит, что все осталось по-прежнему. Ты, как та собака на сене… Ни себе, ни людям!
– Что ты несешь! – у меня по шее пошли красные пятна. – Мне вообще плевать, от кого у Левашова будут дети!
– Вот и замечательно, – третий бокал шампанского скрылся в недрах бездонного желудка Лельки.
Она отодвинула стул, поправила леопарда и ринулась в бой. Я в одиночестве ковыряла вилкой остывшее мясо и ждала, чем все это закончится.
ГЛАВА 18
Я приоткрыла дверь в женский туалет и услышала голос мужа.
– Что ты такое устроила? – он явно злился. – Все мозги уже пропила?
Лелька всхлипнула. Она стояла, облокотившись на раковину, оторванный подол платья стелился под ногами. Женя умывал ее расквашенное лицо холодной водой, пытаясь привести в чувства.
Я подошла сзади, тронула его за плечо. Он обернулся, и меня едва не сразила молния, которая метнулась из его глаз.
– Давай я сама, – предложила я. – Иди в зал, уладь все. Они, кажется, зацепили ди-джея…
– Черт! – выругался муж, но место мне уступил.
– Надька, – шмыгнула носом Лелька и сплюнула кровь в раковину. – Видела, как я ее уделала?
– Дура ты, Леля. Зачем нужно было устраивать драку?
Леля плеснула себе в лицо пригоршню холодной воды и фыркнула. Я нарвала бумажных полотенец, протянула ей. На них остались розовые разводы. Наташка разбила Лельке нос, а по щеке тянулись глубокие царапины от ногтей.
– Шрам может остаться, – нахмурилась я, промакивая раны. Из них продолжала сочиться кровь.
– Вот сука! – выругалась подруга, рассматривая в зеркало свою физиономию.
– Что на тебя нашло? – я погладила ее по плечу. – Может расскажешь?
Она шумно выпустила из легких воздух, устало привалилась к стене, вся как-то резко скукожилась, посерела. Глаза, обычно сияющие озорным блеском, внезапно потухли, будто умерло внутри нее все живое. По щекам покатились крупные слезы.
– Надька… – прошептала она, всхлипывая.
Я обняла ее, притянула к себе, почувствовала, как платье в районе плеча пропитывается теплой влагой. Я погладила подругу по голове.
– Все, все… Я рядом. Все будет хорошо! – попыталась я ее успокоить, но мои слова вызвали обратную реакцию.
Тело Лельки сотрясали конвульсии. Она билась в моих руках, как раненная птица и беспрестанно ревела.
– Прости меня… Прости… Я все испортила! – причитала она.
– Зато вечеринок с таким финалом, мы еще точно не устраивали! – попыталась я ее успокоить.
Она хрюкнула, то ли от смеха, то ли от слез. Кое-как я дотащила ее до диванчиков в холле, купила ей в автомате чашку чая и заставила выпить. Это немного помогло. Всхлипы становились все реже, а потом и вовсе сошли на нет. Я молча ждала, когда подруга немного придет в себя и сможет членораздельно говорить.
– Надо извиниться перед Самохиной, – наконец выдавила она из себя и поморщилась. – Кажется, язык прикусила.
Она повертела языком во рту и застонала.
– Так какая муха тебя укусила? – я обняла Лельку, она положила голову мне на плечо и тяжело вздохнула.
– Не знаю… Может позавидовала. Всем вам. Вот и взбеленилась…
– Позавидовала? – я всплеснула руками. – Да ты из всех девчонок из класса самая успешная!
– Успешная… Думаешь, деньги могут принести счастье? – с грустью в голосе спросила подруга.
– Ну несчастнее точно не сделают! – парировала я. – А вообще такую глупость могут сморозить только те, у кого их навалом. Так что не ной!