Зеркало успело запотеть. Я мазанула по нему ладонью, протерев небольшое окно для обзора и осмотрела себя. На бедре начал наливаться здоровенный синяк. Он приобрел уже фиолетовый оттенок и саднил. Хорошо погуляла…
Я забралась в ванную, погрузилась в пену по самый подбородок и закрыла глаза. События прошлой ночи тут же прорезались обрывистыми воспоминаниями, быстро сменяя друг друга. Я нырнула с головой. Мне хотелось, чтобы вода смыла с меня этот позор, чтобы, вынырнув, все это стерлось из памяти и не мучило. Но совесть вцепилась в меня хваткой бультерьера и нещадно грызла.
Я неистово терла себя мочалкой, пытаясь соскрести следы чужого тела, чужих рук, чужих губ. Я была сама себе противна. За шесть лет брака я ни разу не изменила мужу. Даже в мыслях! «Он первый начал!», – подсказал внутренний голос. – «Забыла о следах помады на его рубашке?».
Я помнила, и это причиняло боль. С другой стороны, пообжиматься на корпоративе не равно проснуться в одной постели с чужим мужиком. Жека-то ночевал дома. Хотя… Пришел он тоже под утро, так что вряд ли можно сказать, что ночевал… Но Лелька убедила меня в том, что глаз с него не спускала, а ей можно было верить. Она ведь моя лучшая подруга…
Стоп! Жека тоже ее друг, а меня она прикрыла, соврала, что я ночевала у нее… Мозг готов был взорваться и разлететься на тысячу мелких кусочков. Я помыла голову, смыла душем остатки пены, примерила в зеркале благочестивую маску и, закутавшись в пушистый халат, прошлепала босыми ногами на кухню. Чай уже успел остыть, зато свежесваренный куриный супчик благоухал блаженным ароматом. Желудок довольно заурчал в предвкушении.
Я уселась за стол. Маска на лице из благочестивой превратилась в виноватую.
– Ешь, пока горячий… – Жека поставил передо мной дымящуюся тарелку супа.
Уговаривать меня было не нужно. Я схватила ложку и принялась за еду. Какое блаженство! С каждой отправленной в желудок порцией мой организм расцветал. Когда тарелка опустела, я уже чувствовала себя почти человеком.
Женька сидел напротив и смотрел на меня.
– Надь, – позвал он. – Прости, а? Знаю, что повел себя по-скотски… Вот… – муж сунул руку в карман, достал синюю бархатную коробочку и положил передо мной. – Может это сможет хоть немного загладить мою вину?
Жека смотрел на меня, как кот из Шрека, большими умоляющими о прощении глазами. Я взяла коробочку. Внутри лежало восхитительное кольцо с крупным изумрудом. Я давно облизывалась на него в витрине ювелирного магазина, и вот он мне его купил! Я завизжала от восторга, примерила. Село идеально! Муж расслабился и теперь улыбался.
– Надь… Тот след… – начал Женька и замялся. – Его, наверное, Тамара Иванна оставила…
– Главбухша ваша? – удивилась я. Тамара Ивановна всем своим важным видом напоминала жабу.
Жека поморщился и виновато улыбнулся.
– Она весь вечер на мне висела. Перепила малость, – развел он руками. – Пришлось с ней танцевать. Все-таки она мне зарплату считает! – хохотнул муж.
– Ладно, – смилостивилась я. – Проехали…
Женька облегченно выдохнул.
– Подарок нравится?
– Очень! – я разглядывала колечко на пальце, а совесть уже обгладывала дочиста мои косточки. – Ты меня тоже прости… Психанула…
– Мир? – муж протянул руку, я вложила в нее свою ладонь.
Он притянул меня к себе и обнял. Я уткнулась в его плечо, вдохнула родной запах. Захотелось расплакаться от отчаяния. Как я могла такое натворить?!
– Я посплю немного, хорошо? – спросила я, выбравшись из объятий Женьки.
– Конечно, иди… Хорошо вы, видать, с Лелей посидели!
Я развела руками. Хорошо посидели – не то слово!
– Постараюсь не шуметь, – улыбнулся муж, целуя меня в щеку.
Он внезапно застыл, отвел локон моих волос в сторону и поморщился.
– Ты сережку потеряла! – заявил он, и моя рука машинально дернулась к мочке уха.