— Как раз любящий примет тебя абсолютно любой. Вся беда для него в том и есть, что он иначе просто не сможет:
Ты — мое счастье, ты — моя радость!
Жизнь без тебя — мерзкая гадость!..
— Ты прав.
Твои стихи?
— Не, не мои. Иногда, довольно редко, вспоминаются некоторые, чем-то запомнившиеся с юности… под настроение…
…Эту ситуацию, пожалуй, удачно иллюстрирует описанная история, — когда мужчина приходил в публичный дом, где ждал, пока освободится его возлюбленная… Лично для меня это, вообще, — конец всему! А он, бедняга, терзаемый своим влечением, сидел и молча дожидался ее… потому, что любил… без претензий…
В подобных случаях — чувства переполняют и руководят, и тогда уж — не до моральных принципов или твердых убеждений, которые, поэтому, всегда и идут по боку, сминая все на своем пути.
И в этом, одновременно, раю и аду он, бедняга, — совершенно один. В поезде, — с которого не спрыгнуть, с судьбой, от которой не улизнуть:
Гонимый иглами чувств,
В мечтах к тебе я мчусь!
Что остается мне,
С собой наедине?!
— Наверное, это, все же, своего рода, сумасшествие. Не верится мне, что такое бывает. Вариант — один из миллиона, чтобы все так совпало…
— Ага. Чем не болезнь? Да, кстати, совпадает-то так и не часто, я бы даже сказал, — крайне редко, да и то — все чаще в книгах либо в кино!
И почему человек все равно стремится к этому? Чем не мотылек, летящий на смертный огонь? Загадка!
— А сколько твоим деткам лет?
— Маленькие еще. В садик недавно пошли. Свободное время пока — все с ними. Болеют еще…
— Да… еще немного и будет легче!
— Вроде бы адаптационный год в детсаду прошел, но пока — неделю мы там и две-три — дома, ведь стоит заболеть одному, как, тут же, обязательно — и второй…
Первых два года я, абсолютно ото всех женщин, все время слышал одно и то же: «Тяжело с двумя?»
— Я вот со своей малой уже по-взрослому общаюсь. Подруга практически растет…
— …И не понимал их. Почему тяжело? Что тяжело-то? Да для меня это и есть счастье! Пока они маленькие, пока мои и пока не разбежались, кто куда, что неизбежно!
Наверное, эти вопросы женщины задают потому, что они слишком эмоционально ко всему относятся, нервничают чрезмерно за каждой мелочью…
— Точно! Пока можно обнять их и уснуть с ними так. Это — счастье!
— …переживают, а ведь очень часто — совершенно зря!
— Какие женщины? В смысле, — жена?
— Относительно душевных напрягов, — иногда мне кажется, что лучший способ победить внутреннюю проблемку — это не сражаться с ней. Нужно попытаться чем-то себя занять, чтобы забыть о ней, ну, и не горячиться впустую…
…Я — обо всех, жена — туда же. Я, имею в виду, все эти охи, ахи и жалобы женщин на повседневные житейские трудности — вечно из мухи слона сделают!..
— Ты — молодец, у тебя все правильно, да это и всегда так было у тебя…
— …нужно просто принять их, как должное, и тогда во многих случаях они, сами собой, исчезнут.
— Да нет, не все. Это — рассуждения…
— В жизни у меня тоже было много не приятных для меня моментов, о которых мне не хотелось бы распространяться. И не доволен был собой, отчего тоже много нервничал… Как говорится, ничто человеческое мне не чуждо…
— Спасибо, что откликнулся и поговорил! Ты мне помог кое-что понять и для меня это важно!
— Честно говоря, я сперва подумал, что это чей-то подростковый розыгрыш… Как-то странно все вырисовывалось…
— Ну, ты даешь!
— А что?! Слова некоторые — точно подростковые, детские секреты какие-то… не понятные…
Я уже не чувствую себя тем юношей, каким ты меня знала двадцать лет назад… Сентиментальным, правда, стал…
— Как там твоя мама, как ее здоровье?
— Как и у всех в этом возрасте — давление, сердце… живет с нами…
— Извини, если напрягла тебя…
— …помогает нам, но ей уже тяжеловато, тем более, — с двойней сражаться. Она же тоже эмоциональная… а их же — двое!..
Сейчас меж ними — постоянное противостояние. Дерутся. Ну, и играют, конечно…
Вот, типичный пример… Стою как-то с ними в очереди в магазине… Тут сын что-то увидел для себя, ну, очччень интересное в витрине и стал рассматривать. Дочь это заметила и, конечно же, тоже захотела непременно это нечто увидеть, но, вот, беда, — непременно с того самого места, где стоял он! Сын, разумеется, не стал отодвигаться, вследствие чего, она и начала на него надавливать, чтобы оттеснить, и полюбоваться на диво дивное! Именно здесь и сейчас! В ответ на это, он уперся и ни с места — ни на сантиметр! Началась возня — две горы решительно сошлись, и, в едином порыве, со всей имеющейся силой, надавили друг на друга! Назревала драка! Никто, конечно, при этом, уступать или прекращать сопротивление — был не намерен, на мои попытки как-то их отвлечь, уговоры разойтись — реакции ноль! Я с трудом втиснулся меж ними, после чего, они, не ослабляя натиска, начали давить уже не друг на друга, а на меня, с двух сторон одновременно, и мне пришлось оставаться в том месте… а очередь-то — двигается!.. Короче, я, изгибаясь, и, стараясь стать… немного длиннее, чем есть на самом деле, пытаюсь приблизиться к продавцу, так как подходит моя очередь, и делаю в таком положении заказ, достаю деньги, готовлю пакет для покупок, одновременно повторяю команды им успокоиться и разойтись, которые, естественно, никто не слышит… В общем, я кое-как расплачиваюсь, забираю и складываю продукты, направляюсь к выходу, зову их выходить за мной из магазина… И только, после этого, мы уходим оттуда на улицу под радостный смех продавщиц…