— Я хочу тебя слышать, а ты мне такие вопросы задаешь! Боже! И кто-то мне говорил, что я говорю намеками!
Каша-малаша!
— Абракадабра! Аминь!..
— …Был рад тебя услышать! Мне показалось, что ты ничуть не изменилась! Словно вернулся на двадцать лет назад… Если бы я был поэтом, то сказал бы, что сердце вздрогнуло и очень пожалело, что время необратимо! Однако, это так. И ничего с этим не поделать… Остается только одно — принять как должное…
— А почему показалось?
Мне вот кажется, я и вправду не изменилась внутренне! И я была рада очень тебя услышать! Не знаю, как сказать иначе.
Ты тоже не изменился!
— Ты тоже только что использовала это слово.
Да нет, я изменился. И внешне и внутренне. Двадцать лет прошло…
Семья спит?
— Стал раскованней. Двадцать лет назад фиг бы ты так говорил! Это большой плюс! Так что, все вовремя.
…Сонное царство… А я все не угомонюсь…
— Меня бы насторожило, что жена вечерами сидит в инете. Я по натуре очень строгий собственник.
— Правда?
— Да. Сильное чувство. Как мания, но ничего с собой поделать не могу. Оно очень болезненно, давит меня и травит…
— Блин… это плохо!
— Чего?
— Надо доверять!
— А ты обычно во сколько засыпаешь?
— Очень по-разному, нет графика. Малая все поломала.
— А я, когда сына укладываю, качаю пока. Иногда можно так укачивать часа полтора! Слышу, — вроде сопит, значит, думаю, спит, — только перестану качать, а он: «Папа, катай!» Когда уже конкретно надоедает и начинаю засыпать, говорю: «Все, я уже сплю!» Тогда он говорит: «Хочу на большую кровать!» Переходит ко мне и засыпает со мной. Обычно, после этого, я засыпаю раньше. Потом ночью просыпаюсь и переношу его обратно в его кровать. А, вообще, в 22 ч. я уже все — "дрова". Если меня не трогать, то засыпаю сразу. Тоже детки приучили.
Ты здесь?
— Да.
— Засыпаешь?
— Я иногда тоже быстрей малой засыпаю. Ей надо меня чувствовать. Трогать рукой даже ночью… Я с ней сплю.
— Спит с тобой?
— Да.
— А я надеюсь, что новая кровать приучит их спать отдельно, хотя, конечно, не факт.
— У нас царство девчат! Пора отучать. Они уже в другом возрасте, не качать хотя бы.
— А у меня иногда, когда лягут с двух сторон, то и не пошевельнуться потом…
Новую кровать будет невозможно качать, так что тут уж никуда не денутся!
— На меня еще ноги забрасывает полночи…
— А утром легко встаешь?
— …а однажды так лягнула в глаз среди ночи — думала, умру!
По-разному. Зимой — плохо. С трудом ожидаю школу. Это все мое будет. Помощи нет.
— Как-то, очень давно, мне рассказали, как молодой муж-самбист проснулся ночью от дикого крика жены — та верещала вовсю! Оказалось, он на автомате ухватил ее ногу и стал проводить болевой прием во сне…
А что тебя так пугает? Мне кажется с одним ребенком, вообще, шара…
— Занятия начинаются в восемь утра! Только в этой школе опаздывать нельзя. Идти — минут двадцать. То есть вставать придется минимум в половину седьмого!
— Придется раньше засыпать. Я утром нормально встаю.
— Очень серьезный дресс-код: белые банты, белый вверх, черный низ. Как-то так. Еще пол часа — только на косички и сборы, плюс зимой одеться — раздеться — тоже время!
— О! Это для меня тяжело! Наверное, я бы наверняка стал одевать попроще, ну, или научился бы, хотя, конечно, — обломно.
Что за дресс-код? Платье? Что там может быть сложного?
— К форме серьезные требования. Не только первого сентября, но и все время после.
— Это — школа военных?
— Сарафаны, юбки, жилетки, водолазки, блузки…
— Одеться… пока сгорит спичка…
— Для мамы… а дочка должна быть картинкой!
— Ах, да! Я о тебе совсем не подумал — накрасить губы, ногти, причесаться… дресс-код… затем можно одеть и дочь… Да, вставать придется пораньше…
— Если бы ты еще знал, какая там программа!
О себе я молчу…
— Ты идешь спать?
— Какой спать? Мне нельзя. Это я про утро, когда буду дочь собирать в школу.
— У меня у одной знакомой дочь училась на отлично, — она уверяла, что никогда ни разу не помогала учиться дочери! Только ходила на собрания…
— Хорошо бы. Она уже читает, решает примеры, говорит по-английски.