– Знаешь, Женя, мне кажется, что все это нам снится. Завтра утром мы проснемся, и все будет по-старому.
– И я докончу про соловья, – успокоенно заключает Женя.
В доме укладывались. Целый день выдвигались ящики, опустошались шкафы, звенела посуда.
Везде на полу лежали груды полузавернутых вещей и книг. Дуня с ног сбилась, бегая из одной комнаты в другую.
На коленях перед сундуком стояла мама, не доверявшая никому укладывания своих любимых книг и вещей.
– Кира, принеси из гостиной альбомы, а ты, Женя, дай мне портреты.
Мы стремглав бежали исполнять мамино поручение. Когда у мамы в данную минуту не находилось для нас дела, мы шли к сестрам.
– Люся, дай мне поукладываться! Лена, хочешь, я тебе помогу? – приставали мы.
– Нет, нет, я сама! Только не мешайте! Я уложусь и пойду с вами гулять, – нетерпеливо говорила Люся.
– Тогда я Лене буду помогать! Лена, что тебе уложить?
Но Лена тоже встречала нас довольно холодно.
Мы чувствовали себя обиженными: разве они лучше умеют, чем мы? Вот мы уже давно готовы со своими вещами, а они все еще возятся. Чтобы избавиться от наших навязчивых услуг, нас посылали в сад. Каким грустным он был в этот день! Даже снежная баба не выходила – рассыпчатый снег не держался. Дорога к гроту была засыпана; зимний сад стоял пустой, – все растения исчезли. Их увезли в новый дом monsieur Louis, за Москву-реку.
– Зачем он продает наш дом? Разве можно найти лучше? – жалели мы. – Кто здесь будет жить? Кто будет лазить на наш грот? Может быть, его тоже сломают. Куда идти? Хорошо бы к m-llеs, но они тоже укладываются, и мы тоже им будем мешать. Как странно, что никогда больше не будет детского сада! А может быть, здесь будет другой?
Вечером, в семь часов, к нам пришли m-llеs, которых пригласила мама.
Услышав звонок, мы сами побежали открывать.
– M-llеs, вы когда уезжаете? У вас все уложено?
– Мы едем послезавтра; нужно еще кое-что докончить. А вы завтра едете?
– Завтра рано-рано утром.
Вышла мама.
– Bonjour, m-llеs! Как я рада вас видеть! Мальчики так много рассказывали мне о вас, – вы совсем их приручили.
– Да, мы были хорошими друзьями, – сказала m-llе Marie.
– Пойдемте чай пить, – предложила мама.
Как странно нам было видеть m-llеs за нашим столом!
Сначала мы знали только утренних, темно-синих, потом узнали пестрых, потом праздничных, а теперь они опять сделались новыми.
– Вас не очень измучили Кира и Женя? – спросила мама с улыбкой.
– О, нет! Напротив! – в один голос воскликнули m-llеs.
– Я так и знал, что вы так скажете! – торжествуя, воскликнул Женя.
Я молча пододвинул им варенье.
– Вы думаете продолжать свой детский сад? – спросила мама, обращаясь к m-llе Marie.
– Мы еще не знаем. Мы с Sophie, может быть, совсем уедем на родину.
– Мама, поедем тоже совсем на родину! – предложил Женя. – Мы там будем кататься на осликах. Ведь там все катаются – правда, m-llеs?
– По крайней мере, в наше время катались, – улыбаясь, ответила m-llе Sophie.
В эту минуту я заметил, что Женя мне усиленно подмигивает, указывая на дверь.
– Мама, можно нам пойти в детскую? Мы сейчас вернемся, – сказал я.
Мама позволила.
– Знаешь что, Кира? – захлебываясь заговорил Женя, как только мы очутились за дверью. – Я решил подарить им последний вагончик. Он все равно не прицепляется! Как ты думаешь, они обрадуются?
– Еще бы! А я тогда подарю… Что же мне подарить? Разве волка?
– Жалко! – протянул Женя.
– А ты думаешь, им не жалко было отдать нам на память швейцарские домики?
Женя задумался.
– С вагончиком-то я решил – он все равно сломанный! А волка я бы на твоем месте не отдал, он нам нужен для пещеры. Да, может быть, они и не сумеют с ним обращаться, еще испугаются, когда он зарычит! Нет, лучше подари им свою немецкую книгу. Знаешь, ту, без картинок, которую нам Fräulein подарила.
– Да, но понимают ли они по-немецки? – смутился я.
– Ничего! Поймут! – убежденно воскликнул Женя. – А если не поймут – не беда: она такая скучная!
Мы начали рыться в своей корзине. Когда мы вернулись в столовую, мама о чем-то оживленно говорила с m-llеs. При виде нас все умолкли, из чего мы заключили, что темой для разговора служили мы.
– Что вы делали? – спросила мама.
Мы, сконфуженные, спрятали подарки за спину.
– Кира, ты первый, – шепнул Женя.
– Нет, ты первый! Ты задумал, ты и должен начинать.
– Зато ты старший!
Последний довод сразил меня.
Я вынул из-за спины книгу.
– M-llе Marie, это вам и m-llе Sophie от нас на память за швейцарские домики.
И я положил свой подарок на колени удивленной m-llе Marie.
– Это тоже… за швейцарские домики, – пробормотал Женя, торопливо всовывая в руку m-llе Sophie свой вагончик и опрокидывая на нее мимоходом молочник. – Он все равно не прицепляется, – не помня себя от смущения, пролепетал он.