Я их таскала из запасов еще прошлогоднего урожая. И вылетая на скорости из дома, обязательно прихватывала со стола парочку ломтей черного хлеба, посыпанных солью. Все же добираться до соседнего села и обратно, на своих двоих было не просто, энергии тратилось много, ее, растущему организму необходимо было восполнять. Поэтому, со смехом и легкими потасовками, мне неоднократно приходилось отбивать эти припасы для любимчика от вечно голодного Алекса:
- Алекс, вот куда в тебя влезает, жуешь, как хомяк! Я и так половину горбушки отдала!
- Жадина, давай сюда и остаток этой горбули. Я сегодня только щи в себя закинул, бате срочно надо было в кузне помочь, там полусферический отвал у бульдозера повредили, вот и латали, сама понимаешь, запасного у кладовщика нет. Пока в город сгоняют, пока выпишут и прочее, а отец заварит, еще не один год использовать будут. Зато сейчас есть хочу, несмотря на жару. Представляешь, что в кузне сейчас творится, если на улице под тридцать парит.
- Кошмар, как можно в таком пекле еще что-то ковать.
- Привыкаешь ко всему, зато платят хорошо, особенно за авральные работы. Отец отпустил меня дотемна. Завтра суббота, я его подменю, пусть отдохнет немного, а то себя в последнее время совсем не жалеет, хочет денег больше отложить на мою учебу в мореходке. Я им с мамой говорю, что там все на казенном обеспечении, да и еще целый год до поступления, но разве их переубедишь.
- Алекс, на, ешь оба ломтя, а в селе мы в магазин зайдем, я, как чувствовала, деньги с собой взяла. Что-нибудь питательного купим и попить. Солнце действительно жарит невозможно. Кстати, мне Никита обещал на Громе покататься, представляешь, самой его оседлать и пробежку до речки сделать!
- И ты, конечно, с радостью согласилась! Спишь и видишь своего Грома.
Я залилась краской и остановилась, преодолевая беспричинный страх перед тем, что хотела сказать:
- Алекс, мне снишься ты, а не он. В очень горячих снах. Жить без тебя на этом свете мне не интересно. Ты стал неотъемлемой частью моей жизни, самой лучшей ее частью, моим персональным лучиком света. Я знаю, что тоже в твоем сердце и от этого хочется петь, танцевать и радоваться каждому новому утру, потому что я представляю, как очень скоро вновь увижу тебя! У меня ты самый прекрасный любимый. Внимательный, понимающий, нежный, сильный, заботливый, настоящий. Запросто угадываешь мои желания и это нравится, даришь ощущение беззаботности, лёгкости, защищённости. Иногда мне кажется, что такое счастье не может долго длится и тогда становится тревожно за наше будущее.
- Я сам от тебя без ума. Ничего не случится, если мы вместе, это главное. Любаша, но ревную тебя ко всем, крышу сносит, хочется утащить и спрятать, для меня одного. Особенно когда вижу их взгляды. Никита этот. Вроде ничего не говорит, но как вслед тебе смотрит, Люб!
- Ты чего, Алекс? Когда это он смотрит, не замечала. А на манеже он и должен смотреть, учит же. И подсаживает, держа, иначе никак, я же неуклюжая. А сейчас сама могу на Грома садиться и даже прилично гарцевать на нем. Алекс, это такой кайф, просто оргазм мозга! Жаль, что Никита не дает долго с Громом общаться, строгий режим у жеребца, да и не восстановился окончательно. Не понимаю, как тот конюх мог на нем ночью на свидание к девушке отправиться? Никита рассказывал, что он, ослепленному фарами Грому чуть шею не свернул, а тот, умница, сам от машины увернулся и этого идиота спас. Только травму правой ноги получил да стертую в кровь холку. Как можно так ужасно с животными обращаться?
- Слышал от ребят в конюшне, что ему огромные деньжищи в возмещение присудили, вовек не расплатится.
- Так и надо, нечего красоту калечить!
- Ты разговор специально в сторону уводишь? А в конюшне?
- Что?
- Никита постоянно руками тебя трогает!
- Ревнивый мой, ты же знаешь, что кроме тебя, мне никто не нужен. Только на тебя смотрю по собственной воле, а остальные – пустое место, пусть идут лесом, во главе с Никитой. Он мне совсем не интересен, вот никакулечки, ни на грамм.
Алекс обнял меня, я посмотрела в его глаза, и мы… начали целоваться. Обожаю, как он целуется и обнимает. За эти годы мы прошли большую практику, я просто таю в его сильных руках. И время летит незаметно, могла бы целый день провести в его объятиях - все равно будет мало. А Алекса это с каждым днем больше напрягает, мужская натура требует большого, тяжело сдерживаться и он позволяет себе вольности, иногда очень неприличные. Все настойчивее начиная исследовать руками моё тело. Тогда я бью его по ним, а он улыбается, говоря, что я слишком манящая, что больше не будет, но, конечно, вскоре все повторяется. И я отстраняюсь от него, а внутри предвкушающе екает, в крови разливается адреналин вместе с настоящими живыми эмоциями. Но я знаю, что он никогда ничего не сделает против моего желания, потому что ему доверяю, хотя его сильные руки держат крепко, собственнически.