- А насчет Никиты, просто не заморачивайся. Уверена, что, как девушка, его и не привлекаю, я для него пацанка, увлеченная лошадьми, да еще и бесплатные рабочие руки. Вот и тебя за собой привлекла. Этим его и подкупила, он сам жеребцами болеет, видел, сколько на манеже работает!? С такой эмоциональной отдачей может не каждый тренер, а Никита выкладывается на все сто процентов. Да и о чем ты, он же старый, сам говорил, что двадцать пять лет недавно обалденно в кругу друзей справлял и разменял второй четвертак. Сявки мы для него малолетние, явно девушка у него есть. Но я с ним поговорю, он поймет, хотя ты неправ, ревнивый мой.
Потянулась к Алексу, заставляя склониться, и тихо прошептала прямо в ухо:
- Хотя мне нравится, что ревнуешь, так волнительно, возбуждающе, до мурашек по коже…
- А мои нервы не в счет?
- Неа, потому что повода нет.
- Эй, молодняк, хватит миловаться на глазах у всех! Поможете мне жеребят почистить, а то все заняты. Я один с этими чертенятами не справляюсь, не стоят спокойно, надо с двух сторон чесать. А еще хозяин сказал, что, он вам Освальда и Ядвигу разрешает взять, до дома добраться и сам с вами, потом на Громе прогуляется, чтобы их назад вернуть.
Я взвизгнула от восторга, поворачиваясь к Алексу:
- Вот класс, а ты говорил! Правда, здорово? Дядя Миша, конечно, показывайте, кого чистить надо.
Чтобы красивую гриву и пушистый хвост лошадей привести в порядок, применяют специальные гребни. И пусть у жеребят они не такие густые, но повозиться приходится немало, да и при расчесывании надо быть предельно осторожными, чтобы нечаянно не поцарапать животное. Но мы с Алексом справились и вскоре уже седлали выделенных лошадей. С нетерпением предвкушая неспешную вечернюю прогулку.
Правда, спешить в этом деле было никак нельзя, от точного крепления седла и уздечки зависит многое, я это уяснила в первую очередь, не однажды падая от неправильно закрепленной подпруги или седла. До травм не доходило лишь оттого, что меня всегда страховал Никита. Вот и сейчас он находился близко, пока я занималась седловкой, а потом так и остался рядом со мной, пропустив Алекса вперед, на умиротворённой овсом кобылке.
Погода прекрасная, дорога лёгкая - знай себе наслаждайся свежим воздухом, видом разнотравья и листвы, легким покачиванием в седле послушных животных. Некошеные травы по обеим сторонам тропы создавали ощущение, что лошади плывут в море зелени с разноцветными островами: жёлтыми от одуванчиков, розовыми от иван-чая, синими от васильков и белыми от множества ромашки. Чуть дальше слышался шум реки, мы рядом и едём прямо по её руслу вдоль течения. Вечерний туман с синей дымкой, робко ползет от реки на фоне широкого заката, восхищая яркими красками непередаваемого цветового коктейля. Что может быть лучше конной прогулки на закате? Поверьте - НИЧЕГО!
Засмотревшись на эту красоту, не сразу уловила, о чем спросил Никита, который, небрежно держа поводья, смотрел в спину едущего впереди Алекса. Он повторил вопрос снова, вынуждая меня вслушаться:
- Люба, а что тебя связывает с Алексом?
Они что, договорились что ли? Сначала один ревнует, затем другой задает неудобные вопросы. И если Алексу я могла сказать все без утайки, то, что ответить человеку, которого я мало знаю? Это личное, зачем ему знать о нас, от чего такой неуместный интерес? Но и грубить нельзя, ничего плохого в его интересе нет, поэтому ответила спокойно и нейтрально:
- Мы с Алексом давно дружим, и он мне нравится, а я ему.
- Последнее совсем не удивляет, такая красавица не может не нравиться. Уверен, что кроме Алекса, ты многим сверстникам головы кружишь!
- И никому не кружу, ни к чему, да и некогда мне, последний выпускной год впереди, об учебе надо думать и о том, куда поступать потом.
- Лукавишь, Люба, в твоем возрасте девчонки о любви думают, принцев выглядывают и учеба не помеха.
- А мой принц вот, рядом со мной и другого не надо! Глупый какой-то разговор!
- А если я скажу, что мне тоже нравишься? Заинтересовала, и я намерен узнать тебя получше,- спокойно ответил Никита.
- Вы так надо мной смеетесь? Правда? Вы же несерьезно это сказали?
- Глупенькая! Конечно, не бери в голову. Потому что, если бы было серьезно, то я всегда своего добиваюсь. Во всем. Все, приехали! Это же задворки вашего дома, отсюда доберетесь? Вот скажи мне, пожалуйста, почему у вас в поселке, фонарное освещение только на главной улице, а на остальных темнота, хоть глаза выколи?
Я хмыкнула:
- Никита, это вопрос не ко мне, а к нашей администрации, да и не прав ты, еще совсем не темно! Спасибо, что сократил нам дорогу, Алекс, эй, давай к нам Ядвигу веди!
Мы с Алексом спешились, передавая поводья Никите, дождались, когда он скроется в полях, потянулись навстречу друг другу, сплетая руки и наслаждаясь тишиной…
Потом он проводил меня до двора, и, оглянувшись по сторонам, развернул лицом к себе, прижимая спиной к калитке и накрывая своими губами мои, в жестком требовательном поцелуе, заставляя распрощаться с остатками разума. Страстным, очень откровенным, безумном поцелуе. И я разом забыла слова Никиты, да и все остальное. После такого, рассыпаешься на части и долго эти части собираешь по темным уголочкам, видя страстные эротические сны.
А через два дня случилось происшествие, которое сначала ввело меня в ступор, а потом на долгое время вывело из равновесия, заставив задуматься над тем, что существуют переломные моменты нашей жизни. Одни делают нас сильнее, другие - открывают новые грани мира, вчера еще бывшего таким простым и понятным. Но в любом случае они не оставляют нас прежними, мы необратимо меняемся под их напором, особенно когда происходят внезапно. Мы оказываемся неподготовленными и растерянными перед судьбоносным торнадо, перемалывающим нашу жизнь.
И здесь главное, не пропустить эту жестокую подсказку судьбы, используя ее себе во благо, иначе… Но где мне, растерянной девчонке, было понять эту непреложную истину?
Мы стояли около манежа, наблюдая за тем, как Никита работает с Громом, проводя последние минуты ежедневного тренинга. В этот момент я почувствовала, что по оголенной шее ползет что-то живое. Попыталась отмахнуться, проведя ладонью. Через несколько секунд опять на коже тоже ощущение. Резко повернувшись к Алексу, увидела, что он, сдерживая смех, держит в руке длинную травинку.
- Ах ты, я же испугалась, что действительно страшилка ползет и сейчас укусит, а ты забавляешься словно маленький! Отдай немедленно, а то защекочу до икоты!
Я бросилась к нему, споткнулась и непременно бы упала, но Алекс перехватил меня и закружил в воздухе как пушинку. Невольно обхватила его за шею, а он прижал меня к себе. Я взлохматила его отросшие волосы, говоря, что ему пора подстричься, и в этот момент, со стороны манежа раздался вскрик, отборный мат, вперемешку с лошадиным ржанием. В недоумении повернувшись в ту сторону, увидела застывшего тренера, поднимающегося с опилок Никиту с развернутым кнутом. И Грома в «свечке», с опасно нависшими над головой человека копытами. Вся остальная сцена растянулась для меня во времени. Может она и длилась секунды, но невозможность происходящего не позволила заострить на этом внимание.
Вот кнут с ожесточением опускается на круп жеребца, ожогом оставляя на нем заметный след и вырывая из Грома почти человеческий вскрик. Рядом еще один след на шкуре и снова замах Никиты… Не помню, как оказалась в манеже, пытаясь не допустить удара, крича «Никита, не надо!», вскидывая в защитной позе обе руки, одновременно поворачиваясь к нему. Чтобы в следующий миг задохнуться от обжигающей, опоясывающей боли, опустившегося с размаха на них и левый бок, длинного черного кожаного кнута.
Ощущение рассеченной до кости плоти, а на деле - небольшой кровавый след на коже и брызнувшие слезы из глаз, закушенные сильно губы и шок от произошедшего. А еще от того, что я увидела на лице парня, и что скрывалось в глубине его диких глаз. Нет, мне просто показалось, это шок, просто не может быть. Никита никак не мог сдержать занесенного кнута, просто отблеск, я стояла против солнца, и мне показалось, что он сначала придержал его, а потом ладонью послал вниз, завершая движение. И быстро исчезнувшая кривая торжествующая ухмылка тоже просто тень. Нет, нет, это боль, она искривляет мое сознание, боже, как же больно…