Время замедлилось и воспринималось отдельными кадрами из фильма. Кадр, в котором Алекс рванул к Никите. Второй, где он вцепляется в рубашку парня. Третий, где Никита отлетает на землю, с которой только что поднялся. От болезненного жжения темнеет в глазах, и я тоже неуклюже сползаю туда же, недоумевая. Как же так, я же читала «Пятьдесят оттенков серого» и подобную литературу определенного толка. Модную совсем недавно среди запойно читающих девочек. В ней героинями легко переносились и многочисленные наказания хлыстами, кнутами, порки мужскими руками, наконец. А я получила только один удар и уплываю в темную пустоту.
Почему-то болит голова. В виски бьют молоточки, ощутимо знобит, хотя на улице летняя жара. Хочется пить и домой, в свою комнату, где можно лечь в кровать, закрыться одеялом и отключиться от всего случившегося. Но до дома еще надо добраться, а сейчас я сижу у конюшни на скамейке, поддерживаемая встревоженным Алексом с разбитым лицом.
- Дуняша, хорошая моя, ты как?
- Пить хочу страшно. Где я могу попить?
- Держи кружку, если мало, то дядя Миша еще принесет.
- Ой, девонька, не пугай нас так больше. Парень твой сумасшедший. Когда ты отключилась, думали, что хозяина нашего совсем укатает. Силен зараза, вцепился в Никиту, как клещ, мужики всем скопом еле оторвали. Пока самого не помяли, ничего с этим медведем сделать не могли, хорошо, что ты в себя стала приходить. Сам отцепился и к скамейке понес. Отсыпал же бог такую силу для одного.
Я виновато посмотрела на Алекса, нежно погладила «боевые» синяки и ссадины:
- Алекс, ну зачем ты вспылил? Я уверена, что Никита не хотел ничего плохого, это случайность. И не больно совсем, просто очень испугалась, оттого и обморок. От стресса. Ничего страшного, пройдет. Что там с Громом, вообще что произошло?
- Да не знаю я, на тебя смотрел. Говорят, что жеребец сбросил Никиту, и он психанул.
- Без причины так просто не сбросит, тем более умница Гром. А ему здорово досталось, он как? Пойдем, посмотрим, - я попыталась встать, но охнув, растерянно снова опустилась на скамейку. Черт, кажется, недооценила последствия удара. Неприятные жгучие ощущения никуда не делись, заставляя поморщиться.
- Что, больно, Любаша? Жаль, рано меня оттащили от этого гада. Вон, идет сюда, наверное, прощения просить будет, больно вид напустил виноватый. Сволочь, не верю ему, хоть что говори!
Похоже, что Алекс в отвратительном настроении и смотрит на приближающего Никиту волком, сжимая зубы и кулаки. Ничего удивительного, и сама не хочу его видеть, но надо, для спокойствия Алекса, да и понять, что же случилось с жеребцом, почему он сбросил седока?
- Люба, прости меня, не знаю, как я не удержал кнут, весь был сосредоточен на Громе. Совсем непонятно, с чего он взбесился, может сегодня нагрузки были больше или добавил шенкеля при попытке остановить, натянув повод. Нервничал я, не знаю, обычно так не делаю, Гром послушен и без того. Важно понять причину такого поведения!
- То есть причина неизвестна? Тем более, Никита, зачем ты применил такое изуверство к нему? Зачем надо было кнутом махать? Сам же говорил, что он еще недавно травму перенес, может это нервное? Тебя бы самого кнутом протянуть пару раз!
- Это впервые, растерялся.
Алекс вскочил, набычившись и загораживая меня от взгляда парня:
- Растерялся? Ты? Бреши кому другому, а я не поверю! Любаша, пошли отсюда!
Черт, про себя мысленно выругалась. Они же сейчас опять сцепятся, а я стою безвольной куклой, жалея себя. Безмозглая дура, один удар и ты рассиропилась, как настоящая блондинистая неженка. Небо на землю не рухнуло, переживу. В конце концов, не зря сказано «Если чувствуешь боль, значит, еще жив». Вот и дыши полной грудью, не тормози. Теперь, с улыбкой на пол-лица, можно разнимать парней, поднимая им настроение и понижая ощутимый градус разлившейся в воздухе агрессии. А думать буду потом. Решительно отодвинула Алекса, выходя из-за его спины. Ничего себе, Никита выглядел сейчас далеко не таким дружелюбным и терпеливым, как обычно. Колючий взгляд словно пронизывал насквозь. И хотя он смотрел не на меня, но во рту опять пересохло, и холодная дрожь поползла вниз по позвоночнику, а улыбка невольно соскальзывает с лица. Перед нами стоял совершенно незнакомый мужчина с жестким требовательным взглядом, который буквально выплевывал из себя рубленые фразы:
- В чем меня обвиняешь, мальчишка? Что я лгу и сделал так специально? Кто ты такой, чтобы меня интересовало твое мнение? Плевать на него, я хотел объяснить Любе и с ней поговорить.
- И что ты ей скажешь? Что тебя ревность душит и ты неадекватен? Это она пока ничего не понимает по неопытности, но я-то вижу! Любаша светлая душа, вся нараспашку, видит в людях только хорошее, а ты волк в овечьей шкуре!