Я застыла в ужасе:
- Алекс, что ты несешь? Никита, не обращай внимания, мы уже уходим!
- Какая ревность? К тебе? Ты что о себе возомнил? Если я захочу, то и пальцем не успеешь пошевелить, а твоя девчонка сама ко мне прибежит! Не строй иллюзий!
Господи, о чем они вообще? Оба обалдели, крутизной меряясь? Судорожно вздохнула, стараясь абстрагироваться от происходящего, чтобы понять, как действовать дальше, чтобы в зародыше погасить назревающий конфликт.
Я не должна раскисать и трястись, надо быть сильной, не терять присутствия духа и их отвлечь!
Громко закашлялась, одновременно сгибаясь, словно от невыносимой боли. Тем самым привлекая к себе внимание обоих парней:
- Любаша, что с тобой?
- Алекс, что-то мне плохо и ноги не держат. Может, переволновалась? Ты же обещал меня до дома довести, а сам заставляешь еще больше нервничать. Никита, извини, мы домой пойдем. Ваши разборки на «потом» отложите, ладно?
- Это ты меня извини, что так получилось, в следующий раз поговорим.
Ага, если он будет, этот призрачный шанс. Нашел глупышку! Но сейчас счастливо улыбаемся и весело машем, прощаясь и быстро перебирая ногами, чтобы никто не увязался за нами с Алексом. Ноги моей больше здесь не будет, хотя сердце уже щемит от того, что Грома, видимо, я теперь тоже не смогу увидеть. Успела привязаться к этому прекрасному представителю лошадиного царства. Вот кто теперь будет угощать его морковкой и соленой горбушкой?
Уходя в тот несчастливый день с конюшни, я представить не могла, что буквально через три недели совсем другие обстоятельства всецело будут занимать все мои мысли.
Нет, мы с Алексом больше не появлялись на конюшне, тем более лето кончилось, и начались школьные будни. Выпускной год, от которого многое зависело, в том числе и оценки в аттестате, а с ними и возможность поступления в высшие учебные заведения. Мы с головой погрузились в учебу, но в один из школьных дней, прямо посреди урока физики в класс вошла необычно серьезная завуч, которая сообщила, что Алексу срочно необходимо идти домой. Его отца увезли на скорой помощи в городскую больницу, и мама поехала с ним…
Вечером мать вернулась, сообщив, что у отца Алекса случился инсульт, врачи пока не дают никаких прогнозов. Говоря, что многое зависит от организма больного и обширности поражения мозга, в также прочих факторов…
Для семьи Алекса это была настоящая катастрофа. Его мать работала в местной библиотеке и зарплата у нее была маленькая. В таких местах много не платили, и основным добытчиком в семье всегда был отец, его работа в кузнице. А сейчас ему самому необходима помощь. Сначала дорогие лекарства, которых в больнице не было, заменяли на менее эффективные аналоги, дешевые. Или покупайте сами, как и элементарные подгузники, оплачивайте дополнительные сеансы массажа, как и медсестрам, чтобы тщательнее присматривали за лежачим неподвижным человеком. И кучу остальных денежных поборов, без которых в современных «бесплатных» больницах так сложно поставить на ноги тяжелого больного.
Пришлось воспользоваться прежними сбережениями, которые отец и мать Алекса с любовью и надеждами собирали на будущую учебу сына в мореходке. Вот только таяли они гораздо быстрей, чем собирались прежде, да и не так много их было. Поэтому я совсем не удивилась, когда Алекс принял решение, что отныне постарается совмещать учебу с работой в кузне. Он договорился с начальством, те обещали посмотреть, как он будет справляться, сохраняя зарплату отца, зная, что последние два года Алекс был бессменным помощником кузнеца.
- Знаешь, Любаша, это страшно, когда в один совсем не счастливый миг, вдруг осознаешь, что здоровье и жизнь близкого человека зависит от того, сколько денег ты можешь за него заплатить. Неправда, что здоровье нельзя купить ни за какие деньги. Это ложь! Купишь, из кожи вон вылезешь, если есть хоть крохотная надежда помочь. Я готов день и ночь работать, лишь бы отец выздоровел, все для этого сделаю. Молодой, сильный, должен справиться! Мать за неделю в старуху превратилась от горя, ночами плачет в подушку, думая, что я сплю и ее не слышу. Костьми лягу, а денег заработаю.
- Алекс, а как же с учебой и твоей мечтой о мореходке?
- А что с ней случится, с моей мечтой? Подумаешь, поступлю не в следующем году, а чуть позднее. Сейчас не это главное. Любаш, только теперь понимаю, какое это счастье, когда рядом с тобой здоровые и любимые люди. Ради них мы все и живем!
Я старалась тоже помогать, ведь иначе времени на встречи просто не оставалось. На уроках особо не поговоришь, перемены маленькие. Старалась быстрее переделать все необходимые домашние дела и при первой возможности бежала в дом Алекса, чтобы помочь и там. Мама Алекса, тетя Оксана, действительно здорово сдала в последнее время. Она много времени проводила в больнице возле недвижного мужа, частенько приезжая на последнем автобусе. Подать необходимое, перестелить постель, да мало ли что может понадобиться? А я мыла посуду, готовила немудреную еду и кормила ужином пришедшего из кузницы Алекса. От него пахло дымом и окалиной, когда наскоро умывшись, он с жадностью набрасывался на еду, споро работая ложкой и откусывая большие куски от ломтя черного хлеба.
- Сегодня закончил сваривать траки на МТЗ-82. Опять Колька умудрился в очередной раз «разуться» на ходу. Совсем трактор не бережет, рвет на всех кочках и буераках. Вот смотри, у Николая Ивановича лет на десять трактор старее, а выглядит лучше, новее, потому что в одних руках и он за ним ухаживает, как за своим.
- Нашел с кем сравнивать. Да Колька, бестолочь леворукая, сколько раз на нем переворачивался, вся кабина набок, чего ты хочешь? Ой, а что ты на меня так смотришь, Алекс?
- Хозяюшка ты моя ласковая! Любаша, как же хорошо, что ты такая.
- Какая, такая?
- Правильная, нежная, красивая, любимая и только моя. Вот исполнится тебе восемнадцать, так сразу сватать приду, а то уведут из-под носа. Ты ведь пойдешь за меня, правда?
- А ты сомневаешься? Я за тобой на край света пойду, только позови. Знаю, что мне никто кроме тебя не нужен, не представляю, что смогу так же кого-то другого обнимать и целовать. Но рано этот разговор завел, не о том сейчас нам думать надо.
- Просто сидим с тобой, словно мы семья. Я пришел с работы, а ты меня кормишь. И так все правильно…
- А кто же тебя покормит, если не я?
- Посиди спокойно, хочу на тебя посмотреть, - попросил Алекс, ощутимо лаская меня взглядом. - Отлично выглядишь, милая, - тепло выдохнул он наконец.
- Не смущай меня, пожалуйста, я даже в зеркало сегодня не смотрелась.
Его жадные взгляды ощутимо вспыхивали на моей коже, словно реально оставляя горячие следы. И от каждого я вздрагивала, все сильнее теряясь от пьянящего возбуждения, ядом проникающего в кровь, заставляя тело трепетать и желая рассыпаться на радужные брызги от сладких запретных эмоций. Господи, сердце сейчас остановится. Какой же он! Красивые глаза, лицо, волосы, так хочется их бесконечно трогать и целовать…
Настроение от слов Алекса поднялось до небес. Хочется бросить все, раскинуть руки и кричать всем о своей любви, просто бежать, делясь с каждым встречным своим огромным счастьем. Потому что его слишком много для меня одной! О любви столько книг написано, фильмов снято, сложено песен и стихов, но, моя собственная, не похожа ни на одну из них, особенно, когда взаимная. Она захватит полностью, будет ярче, острее и трогательнее.
Отец Алекса постепенно поправлялся, вскоре его привезли домой. Но я по-прежнему забегала к ним в любую свободную минутку, ценя время, проведенное с Алексом. Смотрела, как он работает в кузне, ловко справляясь с тяжелыми инструментами. Огненные искры так и летели из-под его рук, и сам он напоминал мне ожившего бога Огня, как его описывают в книгах.
И тем неожиданней было, вбежав однажды в комнату дома, ставшего мне практически родным, увидеть, с каким восторгом и обожанием, Алекс смотрит на незнакомую фигуристую девушку, сидящую на стуле около кровати отца.
Я растерялась и остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Сердце полоснула боль, но не физическая, а боль, с которой не справиться, переводя дыхание. Почему он так на нее смотрит, что увидел? Прибью и закопаю ее где-нибудь в лесочке! Нечего пялиться на чужого парня! Подумаешь – кудрявая, наверное, всю ночь на бигуди спала, фальшивые локоны и сама, как кукла.
Ладони вспотели, я мимоходом вытерла их о платье. Это и есть ревность, о которой я до сего момента и не подозревала? Я дико ревную Алекса к этой незнакомой мымре? Да кто она такая, меня же сейчас разорвет на тысячу маленьких диких и оч-че-нь злых зверюшек!