В тиши конюшни было отчетливо слышно, как увлеченно хрустит морковкой жеребец, как в соседнем деннике пытается удобнее улечься другой. Вот скормлю принесенное угощение Грому и надо уже бежать, я и так здесь задержалась на целый час.
- А мне морковку дашь? На закуску? А то выпивка есть, а закусить нечем.
Я взвизгнула от неожиданности и выронила морковку вниз. Сердце заполошно забилось в груди от подступившего страха. Повернулась, чтобы увидеть, что в дверях конюшни стоит с бутылкой в руках Никита.
- Никита? А ты почему здесь? Разве не хотел уехать еще в среду?
- А зачем? Когда здесь такие птички в мои силки попадают. Нет, не зря я так долго тебя ждал. - Он покачнулся и хрипло рассмеялся, махнув перед собой рукой с поднятым вверх указательным пальцем. - Я же сказал, что ты будешь моей, и твой Алекс останется с носом. Всего – то и надо было приманку грамотно закинуть, ты сама и примчалась в ловушку!
- Никита, да ты пьян, как свинья, отпусти меня, я буду кричать,- и я попыталась оттолкнуть его, выбив при этом бутылку, которая разбилась о деревянный настил.
-Ах ты, непослушная сука, я научу тебя правильно вести себя, - щеку обожгла сильная пощечина, заставив подавиться на вздохе и сбивая меня вниз, следом за разбитой бутылкой. В глазах Никиты огнем полыхнула вспышка гнева, и я истерически закричала…
8 Глава
Бедро обожгло мгновенной жгучей болью, как и левую ладонь, на которую я попыталась инстинктивно опереться при падении. Почувствовав, как влажно стало под рукой от крови, стала неуклюже подниматься, стараясь не попадать на осколки, блестевшие в освещении конюшни.
-Куда ползешь без разрешения, тебя еще никто не отпускал, - и Никита одним движением схватил меня за волосы, а затем жестко, рывком, вздернул вверх, заставляя подняться. У меня будто выдрали разом половину волос, пуская по телу адскую боль, на глазах выступили слезы. Я пыталась освободить волосы, но Никита держал их капканом. Не освобождая голову, пригибая, повел к помещению, где обычно хранилось перед кормежкой принесенное сено, но сейчас небольшое помещение практически было пусто, не считая двух-трех неиспользованных охапок.
Вот на них-то и швырнул меня со всей силы Никита, наконец-то, отпустив волосы, безжалостно дернув их еще раз и дав возможность двигаться. И я стала тотчас отползать, с ужасом вглядываясь в его перекошенное лицо, в котором словно не осталось ничего человеческого. … Я не понимаю! Просто не понимаю, как он мог так со мной обойтись? За что?
Передо мной стоял жестокий, беспощадный мужчина с застывшими, словно оловянными глазами, отражавшими свет. Они пугали тем, что ничего не выражали. Его зрачки расширены, а на лице, будто приклеенная - кривая улыбка. Да он же не только пьян, я видела пьяных, Никита явно еще что-то принимал, иначе бы не двигался заведенным автоматом, смотря на меня, как на кусок грязи у своих фирменных кроссовок.
Страх заставил оцепенеть, сковав неподвижностью мои руки и ноги, разум лихорадочно метался в поисках пути к спасению. Главное, не паниковать!
- Никита, ты слышишь меня? Не надо совершать ошибок, пока не поздно, отпусти и я клянусь, что никому ничего не скажу. Ты же не такой, очнись!
- Что, принцесска, перестала меня игнорить? Потому что рядом нет сволочного Алекса и ты полностью в моей власти? Я помню, как ты вечно строила из себя недотрогу. Но я, тварь, люблю покладистых суч*к, научишься быть послушной со своим мужчиной. Помни, что ты моя и приползешь на коленях, когда я этого захочу. Из строптивых кобылок получаются самые горячие бабы. Тебе лучше по-хорошему мне подчиниться, иначе будет по-плохому.
Я инстинктивно отползала от него, видя, как он приближается ко мне, начиная расстегивать ремень на джинсах.
И я снова заорала изо всех сил, надеясь, что на мой крик обязательно прибегут,
Съеживаясь и инстинктивно скрещивая руки на груди, а по спине поползли мурашки.
Нет, этого не может быть, я сплю, и мне снится кошмар. Сейчас я проснусь, и все обязательно закончится, иначе просто умру. Не вынесу его злобы и прикосновений, не смогу…. Я уперлась в стенку и застыла испуганным кроликом под гипнотизирующим взглядом удава.
Видя мой страх, Никита злобно засмеялся, и резко подавшись вперед, схватил за ворот моей блузки, одним движением разрывая его. Я чувствовала, как обрывались с нее пуговицы. Следом полетел в воздух бюстик, опаляя разорванными лямками плечи. Я отчаянно отбивалась, брыкаясь, остервенело царапаясь, кусаясь, лягаясь и вопя, пока он продолжал срывать блузку и одежду с верхней половины тела.
- Кричи, кричи, не надейся, никто не придет, я заранее всем дал выходной, а конюхов отправил с лошадьми в ночное. Кроме нас с тобой пусто на всей территории. Повеселимся, кукла, - и он потянулся к левой груди, поймал сосок большим и указательным пальцами и с такой силой крутанул, что я едва не потеряла сознание. От неожиданности клацнула зубами, прикусив язык, и почувствовала вкус собственной крови. А Никита мял, щипал мою голую грудь, сжимая ее до синяков, его пальцы крепко впивались в тело. Словно со стороны услышала свой вырвавшийся болезненный стон. Все попытки увернуться, не дать себя терзать, не давали результата. Не могла сбросить с себя мужское тело, которое все больше наваливалось, пытаясь подмять брыкающиеся ноги. Я изгибалась, задыхаясь от нарастающей паники в предчувствии свершения чего-то еще более ужасного.