Бесполезно. Начинала понимать, что волей случая оказалась во власти безумца, обкуренного и одурманенного животного, одержимого желанием добиться своего. Воздуха не хватало, но страшнее всего было омерзительное сознание собственной беспомощности, я не могла в полной мере дать отпор насильнику, слишком силен и тяжел.
Не отпустит. Опозорит, изнасилует, осквернит тело и душу, и я не сумею его остановить. Для моей хрупкости его литые мышцы не подвластны. Я для него, как мелкий зверек, угодивший в силки. Который сейчас так забавно и смешно борется за свою свободу, за право сделать еще один судорожный вздох, пока хищник забавляется наблюдением за ним, все больше затягивая нити на тельце добычи.
Не торопился, наклоняясь и целуя истерзанный сосок, бормоча при этом что-то одобрительное, продолжая играть и со вторым в чудовищно-непристойной пародии на любовную игру:
- Красивые титьки, есть, что в руках сжать и сама ты красивая баба, только дура, не осознаешь своего счастья. Не тому подмахиваешь, вцепилась в этого Алекса, а я бы озолотил, бабосиков подбросил.
Могла только сжаться в отвращении, когда Никита снова коснулся груди, щипая соски так жестоко, словно моя боль была для него желанным подарком.
– Какая упрямая кобылка мне досталась! Ничего, я смогу тебя объездить.
Он не спешил, продолжая смеяться, словно был уверен в своей безнаказанности. Его ладони жестко, намеренно причиняя боль, двинулись вниз по бокам, переходя на живот, дальше, по бедрам, расстегивая джинсы и стараясь стянуть их вниз, не обращая внимания на мое сопротивление. Забавлялся, выжидая, пока не растрачу последние силы в отчаянных, бесплодных попытках освободиться от него.
Ударил будто нехотя по лицу, внимательно смотря. Сначала по одной щеке, а затем, сильнее, по другой. Я инстинктивно поднесла ладони к лицу, надеясь защититься от ударов, задыхаясь и плача, и в тот же момент Никита резко сдернул до колен, непонятно когда расстегнутые им джинсы, тем самым еще больше затрудняя мне сопротивление. А потом бесстыдно залез своей ручищей в трусики, начиная ощупывать промежность, больно дергая завитки на треугольнике волос внизу живота. Я, уже не сдерживаясь, плакала от стыда и унижения. Трепыхаясь под Никитой, который полностью обездвижил мои бедра, разрывая тонкие трусики, убирая последнюю защиту от его посягательств. Рванулась из последних сил, слыша наглый смех и чувствуя, как он грубо сунул руку между моих ног. Трогая каждую складку моего естества, а затем двумя пальцами вторгся в лоно, заставляя выгнуться от боли. Его прикосновения были непереносимы, и меня всю затрясло от брезгливости.
- Что кривишься, не нравится? А мне вот очень даже по нраву, такая узкая, словно целка, сейчас попробуем и остальное, тебе понравится, со мной всем телкам в кайф, улетают на раз. Узнаешь, что значит настоящий мужик, мой болт уже в нетерпении в тебя засадиться, так что не зли, когда я хочу трахаться!
- Ни за что, не хочу, - закричала снова, - не трогай меня, подонок. Тебя посадят, сволочь!
Тем временем Никита попытался снять мои джинсы окончательно, немного ослабив хватку на моих запястьях. И мне каким-то образом удалось вырвать левую руку, и я, из последних сил, расцарапала до крови ногтями ненавистное лицо, одновременно ощутимо заехав коленом в его пах. Не промахнулась, удовлетворенно слушая раздавшийся крик боли, сопровождающийся диким злобным воем.
- Прекрати брыкаться, дура, изувечу. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, снова повторил он. - Лежи смирно, дрянь!
С этими словами на голову опустился тяжелый кулак, нанося сильный удар, отчего в ушах зазвенело, из глаз посыпались искры, вместе с бурными слезами. А потом мужская ладонь снова обрушилась на мое лицо. Еще никто и никогда меня не бил! Лицо от удара на несколько секунд онемело от болевого шока, а потом вспыхнуло лавовым огнем, рассеченные губы закровили, я почти потеряла сознание. В глазах все расплывалось из-за слезной пелены, видела плохо и не сразу поняла, что собрался сделать Никита. В ужасе попыталась снова оцарапать его, но не смогла, потому что он перевернул меня на живот, и я обнаружила, что лежу на траве лицом вниз, а мои руки заломлены за спину и сжаты словно тисками. Когда попыталась пошевелиться, то на миг показалось, что они сломаны. Он бы и на это пошел, если бы я продолжала сопротивление.