- Ну, что, задавака, тебе ведь понравилось? Поняла, что я не шутил? Ты хороша, но я все же должен преподать тебе урок, чтобы запомнила, что я не люблю строптивых, - сказал Никита, отдышавшись и вставая с меня.Затем снова поставил на четвереньки.
Я дышала рывками, переходя от тупого забытья к дикой панике, слушая, как сзади бормочет Никита:
- Милая, ты рождена сукой, которая нуждается в хорошей постоянной дрессировке. Ты пренебрегла мной, дразня с Алексом, разжигая и завлекая. Хотя я сразу сказал, что свое не отдаю. Придется хорошенько наказать, чтобы была послушной до конца. Сейчас я использую и остальные твои дырки, чтобы до конца уяснила, кто отныне владеет твоим телом. И не смей скулить, мне надоели твои слезы и вопли, я не намерен их больше слушать. Кляп воткну из твоих же тряпок. Давай, подставляй свой аппетитный задок, я весь в предвкушении!
Кровь, которой были покрыты бедра, смешалась с клейкой полузасохшей спермой, выплеснувшейся из меня, неприятно стягивая кожу, а в ушах до сих пор звучал похотливый стон Никиты, когда он изливался в меня в пароксизме оргазма. Но то, что он сделал с душой, было хуже насилия. Что еще задумал, к чему хочет принудить, чтобы совсем меня сломать? Неужели его скотства мало и он собирается продолжить издевательства?
В полубеспамятстве от подступившего ужаса, успела подумать, что Никита не собирается отпускать и я просто сдохну под ним, не выдержав всей его похоти. Уже сейчас все тело нещадно ныло и болело, куда же больше? Нет, не выдержу. Мысли вяло ползли в мозгу, мной овладела непонятная апатия, веки пытались закрыться. Даже боль словно осталась за стеной этого оцепенения.
Но тут рядом, что-то громко загремело, раздался треск ломающегося дерева, потом я почувствовала сильный толчок в спину и упала на траву под тяжестью навалившегося на меня неподвижного тела Никиты. Который не шевелился и даже через несколько секунд не пытался встать. А рядом громко ржал Гром, перебирая копытами…
По моей шее что-то поползло. Машинально подняв руку к ней и затем, поднеся ее к глазам, увидела, что она, помимо грязи, выпачкана в крови, которая и стекала на траву с моей шеи тонкой струйкой. Но откуда? Начала выползать из-под Никиты, который словно прибавил в весе. Черт, я уже задыхалась от нехватки воздуха, почти уткнувшись лицом и носом в пол.
Ноги скользили по траве, а голое тело нещадно резали стебли недавней кошенины, норовящие забиться во все впадинки больного тела. Не помню, сколько времени потратила, чтобы спихнуть с себя Никиту, который начал подавать признаки жизни. Похоже, что он находился в глубоком обмороке и вскоре придет в себя. Значит надо поторопиться, чтобы не схватил снова, еще более беззащитную и слабую перед ним. Ведь истерзанное тело до сих пор содрогалось от перенесенного, виски раскалывала жутчайшая головная боль и ноги отказывались держать тело. А еще я была почти голой, надо хоть чем-то прикрыться.
Вот он, мой реальный шанс убраться отсюда как можно скорее. Взглянув на Никиту, поняла, откуда кровь на моей шее и руках. Весь затылок Никиты был в крови, словно кто-то ударил тяжелым, разбив его. Я поднялась на ноги, кое как натянув с лодыжек джинсы, согнувшись от острой внутренней боли, пережидая, когда она станет терпимой, и трясущимися руками потянулась к Грому, который щекотно всхрапнул в ладонь, подставляя под ласку морду:
- Мой хороший, это ты его ударил? Копытом? За меня? Защитник мой, спасибо тебе, спасибо. А как же ты выбрался, разбил дверцу?
Я, нетвердо ковыляя, пошла к деннику Грома, находя в нем подтверждение своим словам. Створка дверцы висела каким-то чудом, непонятно, как держась.
Пошла дальше и Гром, как привязанный, шел за мной. Я шла к комнате конюхов, надеясь разжиться там одеждой. Зная, что там обязательно висят комбинезоны и халаты, как служебная форменная одежда. Выбрала себе халат, надела, и сложила свертком комбинезон. Мои руки действовали автоматически, а сама я настороженно вслушивалась в шорохи, втянув голову в плечи, ожидая, что вот сейчас, раздастся голос очнувшегося Никиты, зло кричавшего «Куда пошла! Стоять!». Но все было тихо. Натянула халат и зашептала:
- Громушка, тебе нельзя здесь оставаться, пойдем, я тебя выведу со двора, и поскачешь на пастбище ко всем остальным лошадкам. Ты разбил денник, потому что хотел гулять. Знаю, по какой причине тебя сегодня не взяли в ночное, ты стал приманкой, но такое великое счастье, что ты хоть так смог мне помочь. Пошли и твои копыта на росе очистятся от крови. И вообще ты не причем, ничего не видел, нас с тобой здесь не было, Никита просто сам пьяный упал и разбил голову. Да, так бывает, именно так, мало ли с кем он здесь кувыркался.