Тут в голову пришла мысль об обрывках белья и блузки, я вернулась подобрать их, надеясь, что Никита еще не очнулся. Он лежал в той же позе, как я его оставила и тяжело дышал. Стараясь ни о чем не думать, как могла тщательнее собрала все обрывки, стараясь не касаться мужского тела. Пошла к выходу из конюшни, опираясь на круп лошади. Словно понимая, Гром приноровился под мой короткий шаг, и мы вышли во двор, освященный линией фонарей, пересекая его и ныряя в темноту.
Хорошо, если мне никто не встретится. Быстрее бежать, убраться отсюда, как можно дальше. На нетвердых ногах повернула в сторону пастбища. Как же здорово, что кроссовки остались на ногах. Скорей, пока Никита не очнулся. Было ли мне его жалко оставлять в беспомощном состоянии? Нет, моя совесть молчала, я не хотела об этом думать. Ни о чем не думать, не сейчас, все потом.
Немного проводила Грома, шепнув ему на прощание и орошая его теплую морду обильными слезами:
- Громушка, пусть вся эта история для тебя закончится более счастливо, чем для меня. Ты спас мне жизнь, и я это не забуду. Беги вон туда, не за мной! За мной нельзя. Иди, мой хороший, мне тоже необходимо идти.
И я пошла, оставив его в темноте. Словно и, правда, понимая, он не пытался идти за мной дальше.
Еще только пара сотен метров, а там знакомая тропинка домой. Противная дрожь по всему телу нарастала, я спешила, как могла, не давая мозгу сосредоточиться на чем-то одном. Только не сейчас, господи, надо идти, пусть и автоматически, не обращая внимания на физическую боль. Там, в темноте мое спасение. Пусть ощутимо жжет между ног, ничего страшного. Не я первая, не я последняя жертва насильника, физическое состояние сейчас не то, на что стоит обращать внимание. Хуже, что меня ощутимо трясет от пережитого, а перед глазами так и стоит лицо Никиты, мерещась даже на диске луны, которая немного освещала мой путь.
Истерика нахлынула внезапно, заставляя остановиться, сползти вниз, практически рухнув на жесткую землю. Я задыхалась от слез и ужаса, спазмом перехватившим горло, пока сердце сжимало в кусок безжалостной призрачной рукой. Нельзя, только не сейчас! Опасно, слишком недалеко я ушла. Надо встать и идти, ползти вперед, двигаться. Ну же, встала и пошла! Подняла голову вверх, чтобы немного проморгаться, и почти беззвучно тоненько завыла, как обиженный щенок, которого вместо ожидаемой ласки, безжалостно откинули пинком со своего пути.
Сжала ладони в кулаки, захватывая в них растущую траву и начала неуклюже подниматься. Хрипела севшим голосом, надрывая связки, упрямо пытаясь обрести контроль над непослушным телом. Нельзя обращать внимание на боль, у меня другая цель. Не станет лучше, если я отключусь на тропинке. Нельзя, поэтому надо преодолеть себя и встать…, я смогу…, я сильная… Меня дома ждут родители, если бы не они, я бы так и осталась здесь лежать сломанной кучкой, но нельзя, инстинкт самосохранения и любовь к родителям толкала вперед.
Я полностью сосредоточилась на дыхании: вдох-выдох, вдох-выдох. Чувствовала, что если отвлекусь хоть на секунду, дам волю чувствам, то не выдержу, и позорно отключусь, свернувшись клубочком, раздавленная насилием, которое пришлось пережить.
9 Глава
Мне казалось, что шла быстро, но почему-то, оглядываясь назад, все еще видела вдали огни и строения. Наверное, я просто тихо брела по тропинке, опустошенная, напуганная и обессиленная. Иногда спотыкалась в темноте и падала, бездумно сидела, и потом снова вставала, подстегиваемая мыслью о том, что надо идти. Один раз, в результате такого падения, выронила из рук свернутый комбинезон. Он отлетел в сторону, я ползала по земле, сбивая колени. Пытаясь наощупь его обнаружить, протянув вперед руки и шаря вокруг себя. К счастью, он упал совсем недалеко, странно, что сразу на него не наткнулась, может оттого, что моя координация сейчас была ни к черту. Еще и голова болела все сильней.
Внезапно недалеко раздался шорох, заставив застыть на месте, затаив дыхание, прислушиваясь, обмирая от страха и пристально вглядываясь в том направлении, словно слепая. Никита меня нашел? Но проходила минута за минутой, и кроме стрекота цикад в траве и шума в ушах, больше ничего не было слышно. Может это была мышка в траве? В окружающей темноте не рассмотреть, я и тропинку-то видела с трудом. Качаясь от слабости, словно из меня выдернули связующий стержень, снова поднялась на ноги и пошла вперед…