Я встала и начала снимать халат, а следом - оставшуюся одежду. А потом решительно вошла в воду, чтобы смыть с себя следы преступления Никиты….
Вода оказалась теплой, жаль, что мыла не было, а вместо мочалки – пук травы, которым я ожесточенно терла тело, не жалея, не обращая внимания на боль. Словно хотела содрать с себя мужские прикосновения вместе с кожей, пытаясь сосредоточиться на простых движениях, бездумно, на рефлексах, без размышлений, способных заполнить голову, добавив боли. Наверное, у меня сотрясение, вон, какая шишка прощупывается, и пряди слиплись от крови. Стала промывать и волосы, радуясь, что вода немного принесла облегчения, сил, даже страх начал утихать. Выйдя на берег, натянула комбинезон на голое тело, кроссовки и почувствовала себя в состоянии дойти до дома.
Мне повезло. Входя в дом со двора, через заднюю дверь, которую осторожно открыла, стараясь, чтобы та не скрипнула, услышала на кухне веселый смех мамы. Она что-то рассказывала отцу, а он отвечал спокойным тоном и тоже смеялся. Значит, не так поздно, как мне думалось, раз они ужинают? Как же, казалось, что уже глубокая ночь. Хотя, это для меня время тянулось вечностью, а в реальности не могло насилие продолжаться долго. Полчаса от силы, а то и меньше. И дорога домой не такая далекая. Ничем не выдавая своего присутствия, не зажигая свет, прокралась коридором в свою комнату. Мне надо переодеться, чтобы скрыть под одеждой, начавшиеся проявляться на коже синяки, на ней и так было достаточно ран, укусов, засосов и царапин. Не хочется даже представлять, как все будет выглядеть завтра. Понятно одно, что в ближайшие две недели о платьях придется забыть.
В шкафу нашлась голубая легкая водолазка под горлышко, простой комплект бесшовного белья, носочки и джинсы стрейч. Подхватив все и облачившись в домашний длинный махровый халат с капюшоном, подошла к зеркалу, желая увидеть, какие перемены произошли в моем облике. Из зеркала на меня смотрело бледное лицо с разбитыми, распухшими губами. На левой скуле виднелся красно-синий кровоподтек. На правой - едва заметная припухлость. Волосы влажные, спутанные, растрепанные. Все остальное скрыто под объемным халатом.
Я немного приспустила ворот, под которым виднелись множественные повреждения кожи. Вздохнула саднящим горлом. Да, водолазка просто необходима и средства гигиены, кровь еще вытекала из моего лона. Все остальное в зеркале отражалось без изменений. Где-то я слышала, что когда девушка становится женщиной, это заметно в ее облике и особенно по глазам. Но в моих не было ничего, кроме пустоты и дикой усталости.
Забрав одежду, пошла в ванную комнату, уже не скрываясь, а там аккуратно закрылась на защелку и включила воду, вставая под теплые струи душа. Почти сразу услышала настойчивый стук в дверь мамы:
- Дочка, ты уже дома? У тебя что-то случилось!
Сквозь шум воды, напрягая связки, постаралась ответить нормальным голосом, надеясь, что дрожащие нотки в нем мама спишет на плохую слышимость:
- Мама, у меня все в порядке, я скоро выйду!
- А почему ты на телефон не отвечала, мы с папой беспокоились!
- Мама, подожди, сейчас я сполоснусь и все вам объясню, хорошо?
-Да, Любаша, только поторопись, ты еще и не ужинала. Голодная, наверное?
Она ушла, а я мысленно застонала. Черт, мой телефон остался в подрамной сумочке велосипеда! А сам велосипед так до сих пор и стоит у боковой стены конюшни. Все, я пропала! Теперь любой поймет, что я была в конюшне и травма Никиты как-то связана со мной, все усилия ни к чему не привели. Гадство какое, опять подлянка из-за невнимательности. И что теперь делать?
Вышла из душа и опять посмотрела на себя в зеркало, на этот раз не торопясь,
отстраненно наблюдая, как сквозь запотевшую от пара поверхность, тело обретает очертания, и раны на нем становятся четче, даже следы от жестоких, гнусных пальцев Никиты. Продезинфицировала и заклеила телесным пластырем самые большие, особенно тщательно те, что на бедре, от стекол. Как же мерзко и противно, но слез не было, видимо сегодня я выплакала их все. А ведь еще надо объясняться с родителями. Господи, за что мне это все!
Из ванной я вышла закрытая одеждой как скафандром. Хорошо еще, что сегодня на улице не жарко и мой наряд можно объяснить вечерней прохладой. Воротник водолазки закрыл мою шею до самого подбородка, ее длинные рукава открывали только кончики пальцев, а ноги прятали джинсы. И все равно мама вскрикнула от испуга, бросившись ко мне: