Но ведь это правильно, что смогла ему сказать о насилии. Не промолчала, не смалодушничала, не утаила. Случилось всё, как случилось, я рассказала, как смогла. Алекс не достоин лжи, чтобы это мне не стоило. Все скрытое и недоговоренное в любом случае выйдет наружу. Хотя бы в первую совместную ночь. Как бы объяснила, что уже не девушка? Хотя…, кажется, я опять размечталась, идиотка романтическая, какая свадьба?
Чем дольше Алекс молчал и прятал от меня лицо, тем больше я чувствовала себя растоптанной, униженной и оскорбленной. Даже Никита не мог причинить такой боли, что сейчас вызревала во мне, затмевая глаза черной мерзостью чужого презрения. Ну что ж, все понятно, Алексу даже нечего мне сказать, недостойна, порочна и он не находит слов, чтобы это выразить. Забывая, что его молчание и угрюмость, красноречивее всего говорят за него. Совсем не так представляла его реакцию на мой рассказ, не предполагая, что все пойдет по еще более мрачному сценарию.
Моего любимого можно понять – одно дело невинная невеста, и другое – замаранная чужим мерзавцем. Опороченная первая любовь. Говорят, что мужчины сложнее воспринимают подобные случаи, ревность в Алексе и раньше поднимала голову, а уж к Никите он и без повода неоднократно ревновал. А тут такое…Значит, придется пережить, ничем не показывая, что сердце стянуто стальными клиньями рвущей боли и остатками былого самообладания. Иначе бы корчилась у ног Алекса в конвульсиях отчаяния и ужаса, видя, как окончательно мертвеет и рушится мой привычный мир, желая лишь раствориться в накатывающей на разум темноте бессознания.
Нельзя, ему тоже отныне жить со своей поруганной любовью, а это несладко. Если мне муторно до горького желчного привкуса во рту, то, каково ему? Алекс же защитник по природе, всегда меня старался защитить даже от мелких напастей, как осознать, что от главной беды не уберег?
Что я тут делаю, чего выжидаю, борясь с желанием провалиться сквозь землю. Сейчас, прямо здесь, надо покончить с затянувшейся позорной ситуацией. Смогу не заплакать и уйти, больше не травмируя ни себя, ни Алекса… Хватит на сегодня откровений, отныне они касаются только меня… Не было злости, тоски, смятения, все заполняла расползающаяся равнодушная анестезирующая пустота, словно мои чувства разом атрофировались. Мы были вместе, но отныне - каждый сам по себе, наши дороги разошлись. Вот от этого дерева начинается мой новый путь, надо жить. Как получится…
Иногда случается чудо, и подстреленная птица выздоравливает, вновь взлетая в небо. Как знать, может и мне еще удастся расправить свои сломанные крылья в полете? Или хотя бы притихнет и станет привычной душевная боль?
Сумею зажать свои чувства внутри, удержаться в привычных рамках поведения. Не показывая, как больно отрывать от себя половинку души. Потому что она не моя, когда-то я навсегда подарила ее любимому, и не буду забирать обратно, не смогу… Переболею, заращу раны, не сломаюсь, отпуская от себя. Пусть будет счастлив, без меня. И плакать не буду, по крайней мере - в его присутствии. Люди верят, пока имеют надежду. Я свою потеряла сегодня, осталось только сыграть, что все остается как прежде. Актриса из меня никакая, но постараюсь, ради спокойствия Алекса, ему будет легче, надо только ни о чем не думать, заткнуть все мысли в гудящей голове и сыграть предложенную роль до конца.
С рвущей грудь болью смотрела, как небо надо мной полностью оделось в ночные краски, словно вторя мрачному настроению. Наше последнее свидание под покровом ночи. В темноте не так заметно фальши актрисы. Осталось лишь последняя сцена, пора…
С огромным трудом заставила тело оттолкнуться от шершавого ствола дерева и сделать шаг вперед, чем привлекла внимание стоявшего в ступоре Алекса. И я вновь застыла от выражения его глаз. Из них словно ушла жизнь, всегда яркие глаза потускнели, он был рядом и где-то далеко он меня. Растерянный, непонимающий, с побелевшим лицом.
Неужели разум начал меня предавать, иначе, как я в темноте смогла разглядеть его расфокусированный взгляд? В котором помимо всего прочего отчетливо плескалась ярость и неверие.
Ко мне? Заслужила… Но как же больно! И обидно до жути. Надо идти, заставить себя передвигать ноги в спасительную темноту, которая скроет от Алекса. Вдруг показалось, что с сердцем что-то не в порядке, иначе, отчего оно колотится, как ненормальное, а голова вспухает огромным колоколом? Физически плохо или, кажется, что темнеет в глазах, ведь и так вокруг темнота? Наверное, мое терпение достигло своего предела, и тело предает в самый неподходящий момент. Не хочу, чтобы Алекс злился на меня, это так неправильно и несправедливо.