— Да чего смотришь? Кириченко и есть, — Елена Александровна зло переставляла на столе посуду. — Что, знакомая твоя? Не ожидал? И мы не ожидали. На вид такая девушка славная, приветливая. И вот — на тебе.
— А может, ошибка?
— Какая там ошибка? На немцев работает, ясно. А те ей помогают. Вчера со старостой поскандалила, а потом в комендатуру побежала жаловаться. И старосту сразу же сняли.
— А что он представлял из себя? — задумчиво спросил Яков, отходя от окна.
— Вреда никому не делал. Со всеми уживался.
— И с немцами тоже?
— Да, пожалуй, — замялась Елена Александровна.
«Лида Кириченко не дорожила своей жизнью, других спасала… Почему же она не ушла с нашими частями?» — Яков еще раз посмотрел в окно и тихо спросил:
— А где живут эти сестры?
— Да вон в том доме напротив, на втором этаже. А зачем тебе? Ты только идти туда не вздумай, предаст…
— Да нет, я просто так, — неопределенно ответил Яков.
Проснулся Валя, приподнял с подушки бледное личико, громко попросил:
— Мама, пить!
Елена Александровна поспешно кинулась к сыну.
— Валюша, сыночек мой. Ты лежи, лежи. К нам дядя пришел. Он папу видел, — и она укрыла сына.
Вскоре Елена Александровна ушла разведать насчет лодки, и Колосков остался один. Он подсел к мальчику, рассказывал ему всякие военные истории. Время тянулось медленно. Уже начало темнеть, а Елена Александровна не приходила. Может, что случилось? Отгоняя тревожные мысли, Яков обдумывал план своего побега. Если удастся достать лодку, ночью он переберется на другой берег, а там до своих километров тридцать. Уж как-нибудь он их одолеет…
И еще одно не давало летчику покоя — Лида. Не мог он поверить в ее предательство. Что-то тут не то. Он должен узнать правду. Для себя, для Назарова. Если же Кириченко действительно изменница, он убьет ее.
Колосков решил сейчас же сходить к Лиде. Он надел старенький тулуп Банникова, шапку, подпоясался и незаметно вышел из комнаты. Ночь была лунная и безветренная. Дощатый тротуар трещал от мороза. На улице тихо, станица погрузилась в глубокий сон. Даже облака как будто вздремнули, прижавшись друг к другу. Колосков огляделся и проскользнул в дом, где жила Лида. Отыскав на втором этаже дверь, он тихо постучался. За дверью раздался громкий голос:
— Не дури, Варя, входи, я опаздываю на службу.
Яков открыл дверь. В углу на диване в сером пальто, повязанная шерстяным платком, сидела Лида. Девушка, очевидно, собиралась уходить. Увидев Колоскова, она переменилась в лице. В это время из другой комнаты вошел пожилой румынский офицер в белом халате.
— Рана заживет, — проговорил он и, увидев в дверях незнакомого человека, настороженно уставился на него.
— Что вам надо? — резко спросила девушка, подходя к Якову.
Не давая летчику сказать ни слова, Лида оттеснила его к порогу, буквально вытолкнула за дверь. Сжимая в кармане рукоятку пистолета, Колосков сквозь зубы выругался:
— Сволочь!
Презрительно сощурив глаза, он подумал: «Если она выйдет сейчас из комнаты, я ее убью». Но Лида не вышла. Она захлопнула дверь и повернулась к румыну.
— Мадам, жду обещанного — проговорил тот.
Девушка быстро выпрямилась и, роясь в сумочке, проговорила:
— Простите, доктор, я забыла… — Она достала маленькие золотые часики и быстро сунула ему.
— Вот возьмите, а шубу сестры я завтра передам через Костелу. Только лечите скорее.
— Сами знаете, я рискую, лечу раненую, узнают… А у меня в Румынии дети, жена… — Он что-то забормотал по-румынски и, поспешно пряча часики, вышел из комнаты.
Когда в коридоре утихли шаги, Лида быстро подошла к дивану, приподняла спинку, достала связку газет. Вышла из школы и остановилась на углу улицы. Долго всматривалась в темноту, прислушивалась, потом медленно пошла вдоль каменной стены.
Навстречу девушке из-за угла метнулась человеческая фигура. Они подошли вплотную друг к другу. Лида тихо проговорила:
— Завтра ожидается приезд нового коменданта. Костелу передал, ночью будет облава.
— Хорошо. Парикмахеру скажите — у нас вышли из строя батареи для приемника, пусть достанет в госпитале.
— Вот здесь статьи, но нет передовицы.
— Секретарь райкома завтра напишет. Как сестра?
— Скоро встанет.
— У тебя все?
— Сегодня ко мне заходил знакомый летчик, но я не могла поговорить с ним. Хочу сейчас же разыскать его, ведь мы в одной части были. — Голос у нее дрогнул. — Я не хочу, понимаете, не могу допустить, чтобы он думал обо мне плохо.