— Чей скрипучий голос слышу? — вставая с постели, проговорил штурман полка Морозов.
Это был спокойный, медлительный, добродушный майор. После того, как на Кубани Морозова контузило в голову, он, когда волновался, сам того не замечая, громко кричал, причем ему казалось, что все отвечают слишком громко. Майор сердито повторял: «Не кричите, не глухой, пока слышу». Он любил шутить, но в работе был строг и требователен, особенно к молодым летчикам и штурманам.
— Да, досталось вам, — продолжал он. — Лететь на самолете, у которого отбит хвост, а сзади почетный караул — пара немецких «фоккеров»… В общем, товарищ лейтенант, вы сегодня получили боевое крещение, теперь можете смело действовать, в раю место обеспечено.
Все засмеялись.
— Покажите мне бортжурнал, тогда я скажу, чем вы занимались в полете, — уже другим голосом проговорил майор.
Снегов неохотно достал из планшета небольшой лист бумаги.
— Так и знал, записали только одно время вылета, и все, а курс, высота, скорость где? Не годится, придется доложить вашему командиру эскадрильи.
— Больше этого не будет. Я ведь первый раз в таком полете, забыл.
— Ладно. Завтра проверю, а пока нанесите на карту новую линию фронта. Забывать не разрешаю. Помните, вы в воздухе, где ваши действия рассчитаны по минутам, и, если что забудете, можете поплатиться жизнью.
— Товарищ майор, — попросил Снегов, — вы не докладывайте командиру, больше не повторится.
Штурман полка вскинул густые брови, закричал:
— Не просите и не кричите так громко, не глухой, слышу. Не доложу на первый раз, — и без всякой связи: — Родом вы откуда?
— Из Крыма, товарищ майор.
— Соседи, я с Кубани. Не подведете, Снегов, соседа?
— Что вы!
Майор подошел к Исаеву.
— Сегодня ночью должен лететь с Дружининым, а его все нет.
— Капитан Колосков хочет лететь, Он у полковника сейчас.
— Вот летчик, за друга готов в огонь, — проговорил кто-то из присутствующих.
— Старых летчиков надо беречь, — вмешался Снегов. — Я бы с удовольствием заменил капитана, но разве мне доверят? А такие, как Дружинин и Колосков, заслужили отдых; ветеранов в полку осталось не так уж много.
В палатку вошел начальник штаба Руденко. Все, встали.
— Получена телеграмма, наши взяли Львов.
— Через двенадцать минут прилетает эскадрилья Дружинина, — он повернулся и хотел уходить, но у дверей остановился: — Не забудьте сегодня поздравить Петра Степановича Пряхина и капитана Дружинина с награждением их орденами Ленина…
На командный пункт вбежал растерянный, без фуражки майор, начальник связи. Увидев полковника Зорина, он отрывисто доложил:
— Группа Дружинина, выполнив задание, легла на обратный курс. Ведущий тяжело ранен. В районе предгорья Карпат его самолет врезался в лес.
Майор замолчал.
— А дальше, дальше что? — закричал Зорин.
— Не могу знать, связь с группой прервана.
К штабу подъехал большой санитарный автобус. Из машины вышел Пряхин, за ним Лида Кириченко в аккуратно сшитой шинели.
— Вы, товарищ Кириченко, можно сказать, у себя дома, — говорил Пряхин. — Скоро увидите старых друзей. А сейчас зайдемте в штаб.
— Товарищ подполковник, а Коля где похоронен?
— В заводском саду. Видите акации налево… там, — Пряхин пристально взглянул на девушку. — Идите… я подожду.
Лида сделала несколько шагов и остановилась, стараясь справиться с волнением. Припомнилась вся короткая любовь ее и Николая, от первой встречи в поле до последнего торопливого прощания…
Вошла в сад. Медленно опустилась на колени перед холмиком, усыпанным свежими полевыми цветами. Слезы заливали лицо. Бежали минуты, а Лида все шептала: «Коля, Коля. Любовь моя…» — она не могла оторваться от этой могилы, не могла уйти. Наконец пересилила себя, с трудом поднялась на ноги.
Несколько минут стояла неподвижно, словно к чему-то прислушивалась. Невозможно было поверить, что человека, которому она отдала всю свою любовь, уже нет в живых. И опять, точно в бреду, девушка чуть слышно шепчет: «Коля, Коля… Как же мне дальше жить…» — в последний раз взглянула на холмик и, пряча в душе свое горе, свою любовь, вышла из сада.
У штаба Лиду встретил Пряхин. Ни о чем не спросил, поспешно открыл дверь.
— Петр Степанович. Вот кстати, — обрадовался начальник штаба подполковник Руденко. Встав из-за стола, он обнял Пряхина и, заметив девушку, радостно вскрикнул:
— Лида! Какими судьбами? Вот молодец, приехала. Что там в Киеве? Что новенького? Скоро ли войне конец? — забросал он вопросами прибывших.