— Вы все знаете. Оправдываться не буду. Считаю — не виноват ни в чем.
Генерал удивленно смотрел на капитана и чуть улыбался. Якова злило спокойствие командира дивизии. Он думал, что тот станет отчитывать его. А такой вот прием как-то обезоружил Якова. Генерал открыл окно в сад и спокойно проговорил:
— Осень, осыпаются листья. Наверно, это последняя наша военная осень… А как вы думаете, капитан, если все будут вести себя так, как вы, победим мы врага?
Колосков почувствовал облегчение. На этот вопрос он сумеет ответить.
— Я приказ выполнил, — сказал он, — эскадрилья отбомбилась. Мой экипаж уничтожил много живой силы врага. Полетом доволен.
— Может, я и в самом деле напрасно вас вызвал, — сказал Гордеев с иронией.
— Нет, почему же. Кое в чем я, конечно, виноват. Я самовольно штурмовал противника. Но… я был уверен, что экипажу ничего не угрожает, и потому спустился до бреющего полета.
— Так, значит, есть ваша вина. Но… только ли в этом? — спросил генерал.
Он смотрел на летчика не «строго», наоборот, чуть печально, очень внимательно.
— По-своему, вы, может быть, и правы.
Гордеев отошел от окна. Высокий, чуть сгорбленный, он приблизился к Якову.
«Чего это он так ласково со мной?» — подумал Колосков, смутившись. Не мог же он знать, что до боли напоминал генералу сына, тоже летчика, погибшего в первые дни войны. Тот тоже был до безрассудства смел, из-за безрассудства своего и погиб.
— Садитесь, — вздохнул генерал и сам сел рядом с Колосковым. — Что бы там ни было, капитан, а вы бросили своих подчиненных на поле боя. Не имели права этого делать. А вы без необходимости рисковали своей жизнью и жизнью экипажа. Кто вам на это дал право?
— Не сдержался, товарищ генерал. Друг у меня вчера погиб. Самый близкий. С первого дня войны вместе… И в школе в одной группе были.
— Понимаю, — тихо проговорил генерал, — и верю вам. Но все же я должен наказать вас за нарушение воинской дисциплины. На первый раз задерживаю представление вас к правительственной награде и к званию. А по партийной линии… — он остановился. Яков напряженно ждал. — Коммунисты сами решат, — докончил генерал.
Один за другим звучали над. страной победные салюты. От севера до юга нашей страны, от Белого до Черного моря шла беспощадная расправа с фашистскими захватчиками.
Наземные части развивали столь стремительное наступление, что летчикам приходилось в неделю не один раз менять место базирования. Вот и сегодня, к обеду, бомбардировщики перелетели на новый аэродром. Яков приземлился последним. Еще в воздухе, после четвертого разворота, он заметил скопление людей на западной окраине аэродрома. Зарулив самолет на стоянку, он направился туда. Летчики, техники, штурманы и воздушные стрелки расступились, и Яков увидел большой врытый в землю белый камень. «Граница!» — думал Яков. Сделав несколько шагов по чужой земле, он вдруг остановился. — К горлу подступил комок.
— Вот и дошли, — тихо сказал Колосков. — И дальше пойдем, до самого Берлина.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Зимой в горах дуют резкие и порывистые ветры. Часами, а порою и сутками метет пурга. Тогда несколько дней взлетные полосы, аэродромы завалены сугробами снега. Сегодня погода нелетная — и на земле за тридцать метров не видно человека. Летчики и техники очищают свои самолеты от снега. Вдруг с командного пункта к стоянкам самолетов прибежал посыльный. Он передал всем летчикам приказание полковника Зорина немедленно явиться к нему.
— Сейчас вылетаем. Командующий лично звонил.
Пехота просит помощи, — сообщил собравшимся командир полка.
Стало ясно: если в такую погоду, когда птица не поднимается в воздух, дается приказ лететь, значит, нашей пехоте очень тяжело.
— Будем выполнять задание звеньями. На высоте двести-триста метров. Первое звено ведет капитан Колосков, второе — старший лейтенант Пылаев, третье — я. Остальные в резерве.
…Часа в четыре в полк на аэросанях приехал командир дивизии.
— Да у вас тут пурги нет. Разве это ветер! Одно недоразумение, — шутливо говорил он встретившему его Зорину.
Командир полка доложил, что все самолеты выполнили задание. Потерь нет.
— Кто летал ведущим во втором звене? — спросил генерал.
— Старший лейтенант Пылаев и штурман лейтенант Снегов, — ответил полковник.
— С линии фронта прислали телефонограмму. — Генерал замолчал, взглядом разыскал в строю летчика и штурмана.
«Неужели сбросили бомбы на свои войска?» — вздрогнул Пылаев.
— Ваше звено разбомбило батарею противника, — отчеканил генерал. — За отличное выполнение боевого задания объявляю благодарность и представляю к правительственной награде.