— Да, я не ангел, — криво усмехнулся Василий. — Может, ты и прав. Только так паршиво у меня на душе…
— Сегодня полетишь? — изменил тему разговора Дружинин.
— Два раза — на стрельбу и на разведку.
— Возьми пассажиром. Скучаю по высоте.
…На стоянке самолетов ведущий первого звена Пылаев, опробовав моторы, вырулил на старт. Управляя послушной машиной, отдавая команды ведомым, Василий думал совсем о другом. Неужели такой никчемный он человек, что даже друзья потеряли веру в него. А может, Дружинин, как это говорят, перестраховывается? И тут же отбросил эту мысль. Нет, не такой человек Григорий, не такой.
Самолет, покачиваясь, постепенно меняет направление. Пылаев торопливо доворачивает машину. «Хватит самоанализов, в воздухе надо думать только о полете». Василий прибавляет обороты мотора, увеличивает скорость. Внизу чаще замелькали рваные облака. Хорошо и ясно просматривается большое озеро и узенькая полоска Дуная.
Над лесом Пылаев делает плавный разворот и берет заданный курс в сторону моря. Его звено сегодня участвует в летно-тактическом учении с задачей — разведать аэродром «противника». Задача эта нелегкая, так как аэродром зорко охранялся скоростными истребителями и зенитными батареями.
Еще перед полетом Пылаев обдумал операцию. Истребители, очевидно, будут караулить разведчиков на больших высотах. А он пойдет почти на бреющем. Тут и зенитки бессильны будут.
Пылаев приказал стрелкам-радистам прекратить передачу позывных на землю, чтобы не дать возможность «противнику» подслушать, резко сбавил обороты и стал снижаться. Ведомые послушно следовали за ним. «Молодцы ребята, без слов все понимают».
Самолеты «противника» появились над аэродромом только тогда, когда звено Пылаева, сфотографировав все, что надо было, ложилось на обратный курс.
На земле Пылаев встретил Колоскова, который тоже только что вернулся с полета.
— Ну, хвастай своими успехами. Как отбомбился?
— Да особенно хвалиться нечем, — вздохнул Колосков.
— Что так?
— Один наш самолет все же сбили на обратном пути.
— Война без жертв не бывает, — пожал плечами Пылаев, — и потом — не ошибается только тот, кто ничего не делает.
— Такие ошибки, Вася, нам не прощаются. Чем меньше их будет в мирное время, тем меньше жертв будет и на войне. А у тебя как прошла разведка?
— Думаю, хорошо. Задание выполнил на низких высотах, бреющим ушел от преследования. Посредником у меня был Дружинин, оценку пока не давал.
К летчикам подошел Кочубей. Лицо у него было хмурое.
— Что случилось? — спросил Пылаев.
— Истребители прислали фотокинопленку. Наше звено сбито раньше, чем мы сообщили данные разведки.
— Не может быть! — воскликнул Пылаев. — Да когда же они успели?
— А вот, видно, успели.
Кончался учебный год, летчики полка напряженно занимались. В нелетные дни стреляли в тире, ходили в барокамеру, тренируя свой организм к полетам. А когда выдавались летные дни, почти все время были в воздухе.
Колосков совсем замотался. Тут в полку дел невпроворот, а тут надо в заочное отделение военной академии задания отсылать. Дня не хватало, приходилось ночами сидеть. Даже с друзьями некогда потолковать.
Как-то случайно Яков встретил на улице Пылаева и Костелу.
— Ты что же не в парикмахерской? — спросил он Костелу.
— Разве ты не знаешь? Я уже не работаю там. Удивительно складывается жизнь. Вчера я еще был парикмахером, а сегодня правительство назначило государственным администратором.
— Куда?
— Есть у нас в городе электростанция, она еще принадлежит частной нефтяной компании. Вот туда меня и назначили государственным администратором.
— Требуется народный глаз над частным предприятием, — сказал Пылаев.
— Костелу подходящая кандидатура.
— Ладно, не будем об этом, — застеснялся Костелу, — скажите лучше, товарищи, поедете со мной на охоту? Мой дед, который живет в деревне, приглашает на волков.
— А почему бы не поехать? Правда, Яша?
— Ну вот что, вы подумайте, а потом мне скажете. А сейчас я пошел. До свидания.
Колосков и Пылаев остались вдвоем. Мимо них торопливо прошел низкого роста плотный румын. Колосков узнал его, это был Тадулеску — «король керосина». Он имел в этом городе пять магазинов и продавал в них привезенный из Плоешти керосин. Не доходя нескольких шагов, Тадулеску бросил быстрый взгляд по сторонам, в глазах его мелькнула ненависть, но, приподняв маленькой пухлой рукой шляпу, он льстиво и угодливо поклонился.