Вечером того же дня Пылаев отправился к Лиде. Она сидела под тенью старого орешника и читала книгу. Рядом, покачиваясь в гамаке, лежал ее приемный сын. Увидев Пылаева, мальчик громко забил в ладоши:
— Дядя Вася, дядя Вася! — и, спрыгнув на землю, побежал навстречу.
Василий подхватил мальчика на руки:
— Ну, герой, как дела?
— Хорошо. Почему к нам редко ходите?
— Дела, брат, работы много.
— Раньше находил время, — улыбнулась Лида. — Сходи, сынок, в комнату и принеси нам квасу, — сказала девушка Вале, и внимательно посмотрела на Василия.
Мимо калитки прошли Кочубей и Пряхин.
— В гости к Дружинину. Нина Дружинина приглашала меня и тебя. Пойдем?
— Пойдем, конечно.
Валя принес графин холодного кваса.
— Мамочка, я пойду к Вите Зорину. Он из Саратова приехал. В красивой форме, как военный.
— Хорошо, только ненадолго.
Валя пошел к калитке, и вдруг вернулся.
— Вспомнил, вспомнил! — закричал он и запрыгал от радости.
— Ну, что тебе, Валюша? — ласково улыбаясь сыну, спросила Лида.
— Мама, а Вера Исаева говорит, что Витька Зорин скоро будет генерал, младший летчик.
— Лейтенант, младший летчик, — поправил мальчика Пылаев.
— А скажите, дядя Вася, кто старше — генерал или командир дивизии.
— Да как тебе сказать… Оба старшие. Ты иди, Валя, гуляй.
Когда мальчик ушел, Василий спросил Лиду в упор: — Скажи, почему ты не отвечаешь на мое письмо?
— Зачем же нам переписываться, когда мы живем в одном городе. Ты можешь спросить, и я отвечу.
Она подняла на него глаза. Взоры их встретились.
— Так и знал. Теперь мне все ясно — смеешься надо мной. — И прибавил горько. — Разве я заслужил это?
— Глупый, да ведь я же люблю тебя! — Лида сказала это очень тихо, почти прошептала.
— Любишь? — тоже шепотом переспросил Василий.
— После смерти Коли, ты для меня стал единственно близким человеком. Я буду очень откровенна с тобой, Вася. Так вот, первое время я просто жалела тебя, а потом и полюбила. И не уезжаю отсюда из-за тебя. Все ждала… А ты все молчал, молчал. Глупый мой…
— Разве я смел надеяться?… Я тебя так люблю, так… Теперь всегда вместе, — проговорил он.
Колосков поспел в самый разгар ужина. На веранде, за длинным узким столом сидели полковник Зорин, подполковник Пряхин, начальник штаба Руденко, капитан Кочубей и Пылаев с Лидой. Нина, жена Дружинина, полная красивая женщина, увидев Якова, радостно воскликнула:
— Наконец-то, а мы думали, что не придешь.
Яков подошел к Зорину, шутливо проговорил:
— Товарищ полковник, разрешите запоздавшему присутствовать?
— Разрешаю, товарищ майор.
Нина, ставя перед Колосковым большую тарелку дымившихся пельменей, смеялась:
— Якову Степановичу, как опоздавшему, двойная порция.
— Э, нет, это несправедливо, — вмешался Дружинин. — Хорошенькое наказание. Да я такую кару с кем угодно и сколько угодно разделю.
— Этот сибиряк замучил меня пельменями, — воскликнула Нина.
— А мне больше нравятся вареники с вишнями… — заявил Кочубей.
— Неплохи и наши крымские чебуреки, — вставил Пылаев.
Колосков поднял бокал с шампанским и, обращаясь к Нине, продекламировал:
Все зааплодировали.
— Друзья! — проговорил Григорий, когда шум стих. — Вы знаете, что получен ответ из Академии и мы с Ниной скоро уезжаем в Москву. Придется ли нам когда-нибудь вот так вместе собраться?
— Конечно, придется. И не раз! Еще и на реактивных самолетах вместе летать будем, — сказал Зорин.
— Дружба — великая сила, — задумчиво заговорила Нина. — Помню, в нашем отряде был разведчик, Андрей Богуславский, смелый такой парень, отчаянно смелый. Однажды его принесли в отряд тяжелораненым. Надо было во что бы то ни стало спасти Андрея. Мой отец связался с Большой землей, попросил прислать санитарный самолет. Трудно тогда было перелететь линию фронта и найти нас в лесу. Каждый это понимал, но все твердо верили: без помощи Андрея не оставят. Три дня подряд мы раскладывали из костров условные сигналы, и что же? Летчик прилетел. Спрашивается, во имя чего он жертвовал собой, ведь куда легче было вернуться и сказать, что не нашел нас. А он все же прилетел и спас Андрея, которого до этого никогда не видел и не знал.