– Невролог, помогите ему, – приказал Главный.
– Пусть он встанет тогда, – пожал плечами тот. – Встаньте, пожалуйста.
Робот нехотя сполз с койки.
– Только гоняете друг к другу, – проворчал он.
– Здесь больно? Здесь? Здесь? – затараторили невролог и хирург.
– Нет, не здесь! Да, правду я слышал – где больно, там-то и не нажимают!
– Вот! – поднял палец главврач. – О том и речь! Никакого внимания. Так, побалакать о том о сем, и вроде бы все замечательно, на уровне, а как до дела – до свидания. И вроде бы все цивильно, а пациента нам впредь не видать. Дайте я сам!
Он выпрыгнул из кресла.
– Не геморрой ли у вас?
– Геморрой был у меня, – робко напомнила Нина Гаевна.
– Дойдем и до вас. Какая разница. Больного смотрим с ног до головы!
Вошел Каюм Оганесович с бутылью ядовитой жидкости.
– Повремените, – отмахнулся Главный. Он оценивающе обошел вокруг робота, остановился сзади, примерился. – Видите эти точки на месте лопаток? И третью, на месте геморроя? Смотрите и учитесь! Двумя руками я берусь так, а коленом – сюда. И – ррраз!..
Под мощными руками панель отлетела, и прямо в объятия Главного с истошным воем свалился из ящика начальник АХЧ. Он был весь красный и раздет до белья. В тот же миг на него обрушился душ из ядовитой бутыли.
– Это что? – отскочил Главный. – Это как понимать?
– Уговор был другой, – прокричал начальник, воя от боли. – Уговор был навешать этим горе-врачам! Не лейте сюда, здесь провода!
Но уже заискрило. Начальник АХЧ забился в корчах и вытаращил глаза.
– Сэкономили на Школе мастерства, – змеиным тоном подытожил заместитель по маркетингу. – А я ведь предупреждал. Там, в этой Школе – уж вши так вши. Там Киборги так Киборги!
Не дожидаясь ответа, он пошел писать по собственному желанию.
Бутман и Гробин
Участковый терапевт Гробин купил себе гироскутер.
Гробин был тучен, немолод и ходить на работу ему было тяжеловато, а ездить наземным и подземным транспортом – накладно. Он посидел, посчитал и сделал вывод, что это разовое вложение окупится сторицей. Гироскутер он выбрал самый дешевый, простенький. Продавец настойчиво советовал ему приобрести сегвей – такую же полезную вещь, но с рулевым столбом, однако Гробин отказался.
– Тогда берите моноколесо, – буркнул продавец, безошибочно угадав в Гробине человека прижимистого.
Тут уже Гробину стало обидно. Он проработал много лет и, слава богу, гироскутер-то заслужил. Поджав губы, он мотнул головой и молча ткнул пальцем в кричащей раскраски дощечку о двух колесах.
Так он и начал ездить, в жару и стужу, в дождь и ведро. Только снег и лед останавливали его, да и то не всегда.
Приобретение Гробина вызвало в поликлинике многие пересуды. Пошли разговоры, что пора бы ему на пенсию. Гробина пригласил к себе главврач.
– Как вы себя чувствуете? – осведомился он осторожно.
– Лучше некуда, – ответил Гробин.
Главврач сверлил его взглядом.
– А я вот не уверен.
– Почему же?
– Ваше средство передвижения выглядит несколько необычно.
– Что это вы вдруг заволновались? – вызывающе спросил Гробин. – Здоровье хирурга, например, вас почему-то не беспокоит. А он приходит на четвереньках. Мало ли кто как перемещается!
– Хирург у нас один, – многозначительно заметил главврач.
– Можно подумать, что терапевтов у вас батальон.
Главврач повертел авторучку.
– Что ж, ступайте, работайте. Только убедительно прошу вас не ездить на квартирные вызовы. То есть катайтесь, разумеется, но не на вашем… аппарате.
– Почему?
– У нас так не принято. Никто так не делает. На вас показывают пальцем.
– Все, что не запрещено законом, – разрешено, – парировал Гробин.
Гироскутер возбудил в коллективе противоречивые настроения. Одни потешались, другие плевались, третьи тайно завидовали. В общем и целом, Гробина невзлюбили. Его и раньше не жаловали, потому что не за что было, а теперь он стал выделяться. Дошло до того, что о нем написали в районной газете. А среди пациентов нашлись люди, которые ценили всякую придурковатость, путая ее с оригинальностью. Мало-помалу Гробин оброс постоянной клиентурой, и это тоже никому не понравилось. Поползли слухи, будто он берет деньги. Главврач установил в кабинете Гробина видеонаблюдение, потратив на это премиальный фонд, и мера эта добавила масла в огонь.
Между тем Гробин стройнел и наливался мускульными соками, так как поездки требовали известной гибкости хребта. Опять же – на свежем воздухе.
И только хирург погрузился в задумчивость. Ему прощали утреннюю ходьбу на четвереньках, но он и сам чувствовал, что искушает Бога и испытывает судьбу.