К столику подошел официант, налил на донышко бокала вино. Новый знакомый Алисы сделал глоток, кивнул, взял бутылку и налил вина ей. Он все делал уверенно, красиво, как завсегдатай подобных заведений. Алиса слишком поспешно ухватилась за бокал и, заметив его взгляд, покраснела.
– Когда-то давно, еще маленьким, я сидел однажды на улице и плакал – взрослые ребята отобрали у меня деньги. Денег было немного, но они были чуть ли не последние, родители дали мне на кино и на мороженое, – продолжал говорить он. – Вот тогда ко мне подошел мужчина – лицо его я помню до сих пор, – расспросил, успокоил, купил билет и мороженое. Не могу вам передать, что я почувствовал в тот момент! Еще тогда я поклялся, что когда вырасту и буду иметь возможность – стану дарить людям те же ощущения. Но потом жизнь так закрутила… Только теперь, когда многое обесценено, а некоторые считают, что будут жить вечно, – я пришел к пониманию, что нет ничего вечного, кроме веры в добро. Я благодарен вам, что вы позволили сделать для вас такую мизерную вещь… А она действительно мизерная. Я бы предпочел сделать больше…
Он замолчал, вытащил из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой. Наступила пауза.
– Вы странный человек, – немного погодя тихо произнесла девушка. – Мне бы хотелось верить вам. Но… деньги я все равно верну.
– Хорошо, – улыбнулся он. – Но пообещайте, когда наберется вся сумма, мы… вместе отдадим ее тем, кто нуждается в ней больше, чем мы.
– Как хотите, – сказала она.
Когда принесли счет, Алиса ужаснулась сумме, которую ее новый знакомый дал официанту – столько она тратит за два-три месяца своего студенческого существования! Заметив ее взгляд, он покраснел.
– Извините, мне пора бежать, – грустно сказал он. – Сейчас вызову машину и, если вы не против, отвезу вас, куда вам нужно.
Он подвез ее к общежитию. Алиса выпорхнула из машины. Ее спутник не настаивал на встрече. Они просто договорились о том, что через неделю-другую она позвонит ему сама, если сможет отдать первый взнос.
…Машина уехала. Из комнаты на третьем этаже на нее с удивлением смотрели подруги. Они гроздьями свисали из окна. От этих взглядов Алиса чувствовала себя обнаженной…
…У него был взгляд ребенка.
Взгляд ребенка и красивые узкие ладони с «музыкальными» пальцами.
И короткие волосы, с вьющимися кончиками, которые предательски выдавали кроткий нрав и застенчивость. На нем всегда был дорогой костюм и какой попало галстук, что в глазах Алисы тоже свидетельствовало о милой непосредственности и простоте. Он одновременно напоминал ей героев «мыльных опер», говорящих давно забытым изысканным языком, и супермена, способного на подвиги…
…Уже спали ее соседки, наслушавшись рассказов о сегодняшнем чудаке, в шкафу висело платье, которое перемеряли все по очереди, а Алиса снова и снова вспоминала события этого дня – удивлялась себе, ему, сомневалась, сердилась на себя за недоверие или обвиняла в доверчивости. Еще и девушки из общежития добавили в ее мысли хаоса, выдвинув кучу версий такого необычного поведения.
Если бы все было не так, как говорил он! Точнее, совсем немного НЕ ТАК – пусть бы сказочки о благотворительности были бы прикрытием его интереса к ней! Она бы простила…
Но он вел себя сдержанно и вежливо, ни на чем не настаивал и не предлагал встретиться. Кроме того единственного восхищенного взгляда в магазине – больше ничего. Никакого намека на продолжение отношений, ни единого лишнего слова и вообще – никаких слов, к которым она привыкла в своем кругу.
Утром Алиса, не сомкнувшая глаз почти всю ночь, сладко спала. Она проснулась от криков над ухом. Девушки просто визжали, тормошили ее, стягивали одеяло, под которым она пыталась спрятаться.
– Да вставай уже, соня! – кричали они. – Сейчас упадешь: ты только глянь в окно!
Алиса сопротивлялась, лениво отбиваясь от них руками и ногами.
– Вставай, говорю тебе! – рассердилась одна из девушек – Наталья – и выплеснула на бедную Алису стакан воды. – Слушай! Там! Внизу! Стоит! Вчерашняя машина!
Алиса наконец откинула одеяло, села и серьезно посмотрела на подруг.