Была у неё и другая причина желать окончательного разрыва. Летом 1968 года она отправилась в круиз по греческим островам на яхте французского промышленника Поля Вейера и его жены-итальянки, княгини Олимпии Торлонии. Среди гостей был и молодой итальянец из хорошей семьи Андреа Дотти. Ему было 30 лет, и он работал заместителем директора университетской психиатрической клиники в Риме. Моложе Одри на девять лет, он, однако, был зрелым и уравновешенным мужчиной. Как и Одри, Андреа вырос без отца: он был совсем маленьким, когда родители развелись. Его мать, графиня Паола Роберти Бандини, снова вышла замуж. Андреа стал пасынком Веро Роберти, лондонского корреспондента миланской газеты. Его брат Джанпьеро Дотти был влиятельным римским банкиром. Зажиточная семья.
Можно ли было назвать это любовью с первого взгляда? Признавал он это или нет, доктор Дотти был поклонником Одри Хепбёрн. Он впервые увидел её в 14 лет в «Римских каникулах» и потом несколько раз смотрел этот шедевр, околдованный юной героиней. С тех пор он не пропустил ни одного её фильма. И вдруг Одри, его любимая актриса, просит у него совета и делится своими переживаниями. Для доброго доктора это было как в кино!
Андреа Дотти родился 18 марта 1938 года в Неаполе. Он охотно пользовался своим обаянием на римских вечеринках, одновременно делая себе имя в профессии трудом и дипломатическими ухищрениями. А ещё он имел значительный успех у своих пациенток. Он хорошо разбирался в многочисленных новых лекарствах, например, знал об использовании лития, который оправдал тогда ожидания как стабилизирующее средство при лечении маниакально-депрессивного психоза. В Риме его обаяние и краснобайство производили менее сильное впечатление на друзей, хорошо знавших его; но даже они, встречаясь с ним на ужинах или вечеринках, капитулировали перед неимоверными усилиями, которые он прилагал, чтобы развлечь их, сочетая юмор и разговоры на профессиональные темы. На одном из ужинов Клэр Бут Люс, посол США в Италии, сидевшая рядом с доктором Дотти, сильно заинтересовалась этим врачом: он говорил практически один. А ведь эта влиятельная женщина на дух не переносила дураков и зануд. Под конец вечера миссис Люс рассыпалась в благодарностях хозяйке, заявив, что этот врач — очень интересный человек: он знает всё об использовании наркотиков в медицинских целях.
Настроение Одри в то время, когда она познакомилась с Андреа Дотти на яхте Бейеров, не удивило врача. Она всё ещё чувствовала себя виноватой в разводе и тревожилась, как он скажется на её сыне. В тесном мирке яхты Одри очень скоро перешла на доверительные разговоры с новым знакомым. Они быстро стали близки. Если бы у неё было время поразмыслить, она, возможно, заметила бы сходство между этой встречей и её знакомством с Мелом Феррером 14 лет тому назад. Тогда она была чрезвычайно признательна будущему супругу за то, что он «взял штурвал в свои руки», когда на неё посыпалось слишком много проблем и она, чувствуя себя более одинокой, чем могла себе представить, скатывалась в нервную депрессию. Никто так не нуждается в друзьях, как звезда, но все воображают, что у неё нет свободной минуты. Профессиональные советы Дотти, знаки его внимания подоспели очень вовремя — как раз в тот момент, когда Одри в них нуждалась.
Будучи от природы очень осторожной как в частной жизни, так и в профессиональной деятельности, Одри никого не подпускала к себе слишком близко, в частности своих поклонников. Но Андреа Дотти понял, как ей плохо и какое воздействие развод может оказать на Шона. Она была ему за это благодарна. «Он такой восторженный и жизнерадостный, — скажет она чуть позже, когда у неё будет возможность проанализировать происходящее. — Конечно, по мере того как я его узнавала, я находила его рациональным и очень чутким». Из-за того, что Андреа Дотти был человеком с твёрдым положением в обществе, со стабильными доходами, из обеспеченной семьи, она была с ним доверчивее, чем обычно. Хотя развод с Мелом дорого ей обошёлся, она всё ещё была богата. Но Андреа Дотти не гонялся за приданым. Это был уверенный в себе сердцеед, умелый утешитель. Его увлечённость светской жизнью в Риме бросалась в глаза, но это было необходимо, чтобы вывести Одри из депрессии. Интуитивно Одри сняла с Андреа обвинения в возможной неискренности. Он стал «своим».
Для Андреа знакомство во время романтического круиза переросло во внезапную любовь. Для актрисы это было медленное и постепенное пробуждение любви. Однако к концу путешествия молодой римлянин завоевал сердце кинозвезды. Разве сможет она когда-нибудь позабыть тот момент, когда почувствовала, что не в силах противиться глубокому чувству? «Господи, разве знаешь, что тебе на голову упадёт кирпич?» — воскликнула она. И добавила, подумав: «Это свалилось с неба. Этот человек — такой восторженный, такой весёлый, что кажется мне очень привлекательным. И, разумеется, по мере того как я его узнавала, я находила, что он умён и умеет глубоко чувствовать».
Чем больше она его узнавала, тем сильнее её поражало сходство их прошлого. Хотя Дотти были большой католической семьёй, родители Андреа расстались, как и родители Одри, и их брак был аннулирован. Мать Андреа была графиня, а мать Одри — баронесса. Всё сложилось так, что Одри поддавалась нарастающей близости их отношений, тем более что Шон хорошо поладил с Андреа. Вот и славно. А главное — Андреа Дотти сообщил ей о своём желании иметь «много детей». После тщетных попыток обзавестись вторым ребёнком эти слова были бальзамом на израненную душу Одри и заставили её задуматься о новом браке.
Двадцатого ноября 1968 года, без всякой шумихи, она получила развод. На Рождество в Риме Андреа Дотти официально попросил её стать его женой, а когда она согласилась, надел ей на палец обручальное кольцо с рубином. Но даже тогда друзья отмечали, что Одри не решается выйти за него замуж. «Она не хотела, чтобы будущий муж превратился в знаменитость второго плана, больше известную как супруг кинозвезды Одри Хепбёрн. Она знала, насколько такое положение вредно для самолюбия мужчины, какова бы ни была его профессиональная репутация, в особенности в такой области, где скромность превыше всего», — уверял её бывший пресс-секретарь. «Я сказала ему, что люди, то есть женщины, могли проявлять к нему интерес, потому что он мой супруг, и что это нехорошо и даже опасно для его профессиональной репутации», — призналась она тогда Юберу де Живанши.
Но Андреа Дотти её успокоил: он не считает себя публичным человеком. Просто он не стал говорить о том, как влечёт его известность. Ибо, несмотря на неподдельное удовольствие, которое он получал от общества Одри, в его мечтах жила кинозвезда, которой он так восхищался. Его больше привлекал гламур, чем помолвка. Мел Феррер знал, что под сияющим образом звезды может скрываться совершенно иная реальность — гораздо менее блестящая и гораздо более монотонная. Андреа Дотти это открытие причинит большую боль: его жена — не совсем та женщина, о которой он грезил в 14 лет, когда любовался ею на экране.
Мать, брат и вся семья Андреа были в восторге оттого, что они поженятся. Андреа успокоится, сделается мужем, да ещё и кинозвезды, у него появится своя семья. Неженатый сын в 30 лет — большая забота для любой итальянской матери. Ну и пусть невеста почти на десять лет старше — будущая свекровь быстро её приняла.
Когда отпрыск видной итальянской семьи берёт себе жену из другого круга, а то и другой национальности, нередко бывает, что будущую супругу подвергают суровому экзамену, даже обряду посвящения, чтобы удостовериться, пусть и не нарочито, в её достоинствах. Одри удалось этого избежать. Её репутация и она сама произвели впечатление на будущих родственников. «Она станет идеальной снохой, — сказала Паола Роберти Бандини, бывшая графиня Дотти. — Андреа годами говорил о том, что хочет жениться и иметь много детей, но всё никак не мог решиться. Он продолжал учиться и думать о своей карьере, говорил о женитьбе и снова учился. Но когда он вернулся из круиза, он был по уши влюблён. Для всей нашей семьи это идеальная женщина, вот почему разница в возрасте не имеет значения».