Она зачем-то протянула руку к нему и положила ему на грудь. Прямо на номер и группу крови. Мужчина замер, повернул к ней голову и вперился взглядом куда-то мимо её правого уха.
– Где?.. – прохрипел он.
– В Москве, – успокаивающе сказала Саша. – Авария, просто авария. Дай мне тебя подлатать. Не дерись больше, ладно?
Она намеренно говорила мягко и нежно, подозревая, что в госпитале такой тон услышишь редко. И это сработало! Мужчина перестал судорожно шарить руками по кушетке и заметно расслабился.
– Я… Я не вижу ни хрена, всё в тумане, – сказал пациент, и Саша услышала в его голосе нотку страха.
Сердце её упало. Потеря зрения – очень плохой знак. Хоть бы просто кровью залило, а не что-то похуже…
– А я тебе промою глазики, и всё станет получше. Ты ложись, – сказала она мягко.
Она совершенно не ожидала, что мужчина послушается, но тот, к её удивлению, покорно опустился на кушетку и прикрыл глаза. Кажется, он снова потерял сознание, но Саша на всякий случай осторожно коснулась его руки. Реакции не последовало.
Санитар, матерясь, вышел из бокса, зажимая нос рукой. Что-то подсказывало Саше. Что он не вернётся. А впрочем, и чёрт с ним. Им хватит и четырёх рук. Если, конечно, этот Тайсон не продолжит махать кулаками с такой эффективностью.
Его лицо стало ещё бледнее, губы были уже откровенно синюшными. При такой кровопотере он вообще не должен был прийти в себя, не говоря уже о том, чтобы вставать, связно говорить и засветить кому-то по физиономии… Похоже, этого человека делали из стали. Ferro et igni[6].
Впрочем, сейчас было не до этого. Пока пациент от вскрытия не отказывается, надо пользоваться шансом. Саша цапнула со столика мешок с физраствором и подвесила его на штатив, подцепила к катетеру трубку системы и пустила наконец живительную жидкость в кровеносную систему пострадавшего.
– Антикоагулянт вколи ему, – бросила Саша Варе.
– Обижаете, – буркнула Варя.
Она как раз вытащила иглу из кожи на животе мужчины. Отлично! Хорошая операционная медсестра – это золото, которое хирурги не всегда ценят. Саша ценила.
– Рентген притащишь? – попросила она.
– Сейчас посмотрю, освободился ли, – кивнула Варя и выскочила из процедурного.
Саша зачем-то кивнула закрывающейся за ней двери. Сейчас, немного подождём, пока давление поднимется, и можно будет ввести ему Деприван. Саша пока опасалась начинать операцию, анестезию вводить боязно, а без неё шить чревато. А ну как он снова встанет и влепит ей промеж глаз? Операцию с двухсотпроцентным летальным исходом мы не заказывали!
Впрочем, пациент быстро приходил в норму. Точно железный! Даже без инструментальных исследований было видно, как розовеет его кожа, как успокаивается дыхание. Саша проверила пульс на шее. Так и есть – учащённый, но на сто десять уже не тянет.
К сожалению, повышение давления вызвало совершенно ожидаемый эффект – кровотечение из ран усилилось. Ждать дольше было нельзя. Саша взяла оставленный Варей шприц с Деприваном и воткнула его в катетер рядом с системой. Усыплять пациента без анестезиолога рядом было очень страшно, но свободных сейчас точно не было.
В бокс вбежала Варя и победно потрясла аппаратом.
– Щёлкни нос ему. Хотя бы сбоку, – вполголоса попросила Саша. – И ожог обработай, пожалуйста. Потом рёбра щёлкнем.
Деприван вводят пациенту пульсом. Ну что ж? Sit vita![7] Внимательно глядя на пациента, она нажала на поршень и ввела первую дозу. Лицо мужчины чуть расслабилось. Надо было бы подождать и ввести вторую дозу, но Саша решила попробовать продержаться на минимальном количестве препарата. Если зашевелится, она просто вырубит его снова.
Действо началось, и Саша отбросила все посторонние мысли. Всё её внимание теперь принадлежало пациенту. Первым делом она взяла бутылочку альбуцида и оттянула веко мужчины. Если он не проснётся от этого, то не проснётся и от иголки в коже.
Она быстро промыла его глаза, отметив начинающееся покраснение, и заклеила их пластырем, чтобы мужчине неповадно было моргнуть не вовремя. Хоть бы лечебного эффекта от Альбуцида хватило, чтобы предохранить его от воспаления! Ослепнуть, даже временно – это жутко.
Ни один мускул не дрогнул на его лице, и Саша смело взялась за шовный материал. Она срезала шапку Гиппократа вместе с парой клоков волос, быстро обработала кожу бетадином и сосредоточилась на самом плохом повреждении – порванном сосуде на виске.
Саша не была сосудистым хирургом, она больше специализировалась на крупных операциях, но всё же зашить сосуд ей было по силам. Она зажала кровоточащий сосуд с двух сторон и тщательно промыла его гепарином. Никакой тромбоэмболии! Дальше предстояла кропотливая работа. Отсечь рваное, стянуть и аккуратно зашить сосуд, а потом удостовериться, что тот уверенно пропускает кровь.