– В смысле? Что это значит? – Костя слышал, что повреждения нервов ни к чему хорошему не ведут, и насторожился.
Доктор помедлила секунду, облизала губы и, на секунду опустив глаза в пол, начала чуть более мягким голосом:
– Значит, что Ваша мимика нарушена. Заметно. Возможно, это восстановится, а возможно, и нет. И это – первая причина признать нанесённый Вам ущерб тяжкими повреждениями.
– Так это не от того, что мне лицо бинтами перетянули? – занервничал Костя.
Он ощущал, что при разговоре его физиономию кривит на сторону, но подозревал, что это оттого, что ему наложили швы.
– Нет, не от этого, – покачала головой девушка. – Я приглашу к Вам невролога, но могу сразу сказать: нарушение мимики сохранится в самом лучшем случае на несколько месяцев. Возможно, на годы или на всю жизнь. Это можно квалифицировать, как обезображивание.
– Обезображивание?! Дайте посмотреть! – взвился Костя.
Ему не улыбалось до конца своих дней ходить Квазимодой, чтобы все бабы в радиусе ста метров смотрели на него вот так, как эта докторша! У него член от этого отсохнет сам, безо всякого хирургического вмешательства.
– Завтра посмотрите, – ровно ответила Александра. – Вы всё равно ничего не можете с этим сделать. Посмотреть на себя Вы сможете завтра, во время перевязки. Сегодня лицо лучше не трогать и не вставать. Не волнуйтесь, это не ужасающе выглядит. Знаменитый актёр есть с похожим нарушением, и ничего. Знаменит на весь мир, крутых супергероев играет.
Костя понимал, что девушка пытается его утешить, и это бесило. Пусть говорит, как есть! Не нужны ему эти экивоки!
– А остальное? – рыкнул он чуть грубее, чем хотел.
– Нос я вправила, получилось хорошо. Скорее всего, появится небольшая горбинка, но, думаю, Вам даже пойдёт, – кокетливо ответила доктор, будто не заметила изменения его настроения.
Костя вскинул на девушку взгляд и прищурился. Ему показалось, или в её голосе и правда проскользнули неприкрытые игривые нотки?
– Хуже со скальпированными ранами. Я их зашила, но я – травматолог, а не пластический хирург, – Александра развела руками с извиняющимся выражением лица. – Останутся шрамы. Возможно, крупные. Везти Вас к профильному специалисту не было времени.
– Почему? – буркнул Костя, остывая.
– А это уже – вторая причина признать ваши травмы тяжким вредом здоровью, – серьёзно, даже мрачно ответила девушка. – Они, может, не настолько впечатляющие, как мозги на соседнем сиденье или большеберцовая кость, вошедшая в брюшную полость, но такие раны, как у Вас, дают очень резкую и большую кровопотерю. Если бы рядом в тот момент не было врача, если бы только Вам не повезло столкнуться прямо под парадным входом травматологии, Вас бы не спасли. Там счёт шёл на минуты.
– Что?.. – нахмурился Костя.
– Более того, пожар в машине был вызван тем, что второй участник аварии сдвинул машину с места, – продолжила Александра, и голос её зазвенел от сдерживаемой злости. – От трения проскочила искра. Действия того водителя вполне можно квалифицировать, как непреднамеренное нанесение тяжких телесных и создание ситуации, создающей угрозу жизни. Мы Вас еле вытащили. К счастью, огонь добрался только до плеча, которое было слишком близко к разбитому окну. Остальное прикрыл кузов.
Костя только сейчас понял, насколько был близок к черте. До этой секунды ему казалось, что смерть обошла его по широкой дуге, а она, оказывается, клацнула зубами у самого его уха. Опять. Не к добру.
– Сейчас жизни и здоровью ничто не угрожает, – самодовольно сказала Александра. – Есть небольшое сотрясение, но с ним я Вас даже домой завтра отпущу, если пообещаете соблюдать постельный режим две недели.
– Не пообещаю, – честно ответил Костя.
Врать был с детства не приучен. Девушка вздохнула, и Косте послышалось тихое «мужчины». Она ткнула пальцем в его грудь и строго сказала:
– Хотя бы сутки с кровати не вставайте! Это – строгая врачебная рекомендация.
– Не вставать? – спросил Костя, бросив недвусмысленный взгляд на дверь в сортир. Он, признаться, ждал, когда девушка выйдет, чтобы как раз направиться туда.
– Да, судно у Вас под кроватью, – сказала она и перевела вытянутый палец на краешек чего-то белого пластикового и вызывающего у Кости инстинктивное чувство омерзения.
– Что-о-о?! Я не буду гадить под себя! – возопил он.
Врач сначала нахмурилась, и Костя приготовился к бою. Вот сейчас она откроет рот и вывалит на него что-нибудь жутко правильное, соотносящееся со всеми процедурами и регламентами, а он будет до последнего отбиваться. Ну не будет он ссать в судно! Не будет и всё!
Но вместо этого лицо девушки вдруг разгладилось, а потом его и вовсе украсила широкая искренняя улыбка.