Костя едва не усмехнулся. У него было ощущение, что женщина повторяла эти слова, как заведённая, даже не осознавая, что она говорит. Он видел таких сердобольных матушек-медсестёр много раз. Она даже не начала делать ему больно.
На последних витках бинта медсестра совсем замедлилась, и Костя вскоре почувствовал приятное прикосновение воздуха к голой коже. Он отчаянно не любил шапок и не носил из даже зимой. Дико хотелось почесаться.
– Эко тебя… – выдал сосед с соседней койки.
Доктор с медсестрой тут же синхронно бросили на него сердитый взгляд, медсестра вернулась к тележке, продолжая приговаривать:
– А теперь плечико…
«И вывихнуто плечико у бедного кузнечика», – вдруг ни с того, ни с сего всплыла в голове у Кости строчка из какого-то детского стишка. Честное слово, эту медсестру к ним будто из детского отделения перевели.
С плечом она справилась гораздо быстрее. Наверное, потому, что площадь повреждений там была гораздо меньше. Костя даже не заметил, что там с плечом было не так. Ну волдырик, подумаешь. Стоило из-за него целую повязку городить.
– Сейчас я всё протру, мой хороший, доктор посмотрит, всё будет хорошо…
Медсестра зажала в каком-то пыточном устройстве кусок ваты и окунула его в остро пахнущую спиртом жижу. Костя прикрыл глаза. После нескольких часов невозможности почесать саднящую под повязкой кожу, жалящие прикосновения этой гадости были даже приятными.
– Ну, вот и всё, – нараспев закончила медсестра.
– Ну, что там получилось? – сказал Костя. – Авангардизм?
Костя не открывал глаз. Он почувствовал, как осторожные прикосновения женских рук сменились на уверенные девичьи. Ему нравилось ощущение этих рук на его лице. Они не дрожали, прикасались властно и твёрдо. Эти руки были гораздо слабее его, но тем не менее, они были полны силы. Костя не мог по-другому объяснить свои ощущения.
– Так… Ну, всё неплохо, – наконец сказала девушка. – Всё отлично заживает, я боялась инфекции, но признаков не вижу. Даже ожог выглядит хорошо. Не было температуры?
– Да, вроде, нет, – отозвался Костя, не открывая глаз.
– Отлично. Как голова? Болит? Кружится? – стреляла Александра вопросами.
– Да нет, – снова ответил Костя.
– Ну… По-хорошему, я бы подержала Вас для наблюдения денёк другой… – начала было девушка.
– Не хочу, – оборвал её Костя.
– Ваше право, – спокойно отозвалась она. – Ничего криминального я у вас не вижу, привязывать к кровати смысла нет. Выпишитесь под подписку о добровольном отказе от госпитализации, пойдёте на учёт в районный травмопункт. Следите за температурой. Перевязки нужно делать каждые два дня.
С этими словами девушка отошла от него. Когда её руки оставили его, Костя почему-то испытал мимолётный укол разочарования.
– Сейчас я всё замотаю, мой хороший, – начала медсестра.
– Посмотреть на себя можно? – спросил Костя, поглядев в упор на доктора.
– Это же Ваше лицо. Конечно, – пожала она плечами. – Только вставайте осторожнее.
Костя хотел было подорваться с койки в обычном темпе, но под строгим взглядом доктора показательно поднялся нарочито медленно, чем заслужил скептический хмык.
Конечно, говорить ей о том, что он и так не выполнял её рекомендацию по постельному режиму, он не стал. Ему казалось, она и без него это знала. Никаких уток! Ни за что! Даже если не будет ног! Всё, что угодно, только не ссать под себя! Только начнёшь – это конец.
Он поднялся на ноги и удостоверился, что стоит на них твёрдо и уверенно. Не хотелось позорно загреметь физиономией в линолеум при дамах. Голова немного плыла, но не настолько, чтобы он не смог самостоятельно дойти до сортира, где было зеркало.
Включив свет, он вошёл в тесное помещение и вперился взглядом в своё отражение. На плече Костя и правда ничего страшного не увидел. Так, пара волдырей и покраснение до цвета хорошей варёной свёклы.
А вот лицо… М-да… Правая сторона его осталась невредимой, но левая больше походила на шедевр Пикассо. Или там Дали, Костя в них не разбирался. То, что Костя теперь будет «красавцем», было понятно с первого взгляда.
Несколько крупных лоскутов кожи вместе с волосами были будто срезаны с черепушки. Доктор приладила их назад и пристрочила обратно к башке, как японский оверлок, но эти тракторные швы будут хорошо заметны, даже если раны не воспалятся. Если же пойдёт нагноение – всё это превратится в лунный пейзаж с кратерами и буграми.
Крупные порезы пересекали переносицу, бровь, лоб, скулу, щёку, висок. Будто гигантский кот рвал его когтями. Края порезов были неровными, но Костя видел, что Александра очень старалась сделать всё аккуратно.