Нос был явно сломан. Синяя полоса на переносице, безобразный отёк и два фиолетовых бланша под глазами недвусмысленно намекали, что Костин профиль вскорости приобретёт благородную греческую горбинку.
Вдобавок ко всему, когда Костя ухмыльнулся своему отражению, его физиономию перекосило направо, и он стал похож то ли на безумного учёного, то ли на инфернального незнакомца с Патриарших. Монстр Франкенштейна местного разлива, чтоб его…
«Теперь форма абсолютно точно соответствует содержанию», – усмехнулся про себя Костя. Он покрутил головой туда-сюда, рассматривая себя с разных ракурсов, и отошёл от зеркала.
В нём совсем не было сожалений по красивой мордашке. Во-первых, красавцем он себя никогда не считал, а во-вторых, ну шрам и шрам, чего его бояться? В своей жизни он видел таких ребят, что мама не горюй, а девчонки всё равно к ним ездили.
Тем не менее, он мельком взглянул на Александру, пытаясь прочитать её выражение лица. По какой-то непонятной причине ему было важно, чтобы она смотрела на него без покровительственного снисхождения и жалости.
– Я готов, – сказал Костя, выйдя из туалета.
Он уселся на свою койку и стойко стерпел всю нежность, которую к нему применила медсестра. Доктор уже опрашивала его соседа, и тот с оханьем, кряхтением и заунывными подвываниями жаловался, как у него там стреляет, тут тянет, а вчера вообще палец разболелся, что хоть плачь, нельзя ли по этому поводу водочки. Александра Юрьевна выносила его нытьё со стоической твёрдостью духа и участливой улыбкой.
Александра. Имя доктора само всплыло в голове Кости, пока он, прикрыв глаза, ждал, когда медсестра закончит ваять из него Рамзеса Второго, обновлённого. Хорошее имя. Защитница людей, или как-то так, если он не ошибался.
Защитница. Как и он сам, в сущности. Только поле боя у них было разное.
Всё утро после короткой переписки с Людой телефон молчал. Костя намеренно заставлял себя не смотреть на него, но тянуло ужасно. Он ругал себя за малодушие и пытался отвлечься тем, чтобы считать часы до прихода медсестры с бумажками, которые позволят ему выйти на свободу, но всё равно на душе кошки скребли.
Телефон наконец блюмкнул, и Костя скосил глаза на экран. Не Люда. Настя. Тася, как все в «Гермесе» её называли. Во всплывающем окне высветилось короткое: «Как дела?»
Конечно же, слух о том, что они с Ириной Константиновной вляпались в аварию с пожаром и госпитализацией, уже должен был просочиться во все уголки «Гермеса». Девчонки и Марат писали ему вчера и сегодня, справляясь о самочувствии. Дежурно, но всё равно приятно.
Это короткое сообщение от Таси снова вернуло его к мыслям о Люде, и от этого почему-то кольнуло тупой болью в сердце. В её диалоговом окне новых сообщений не значилось. Костя взял телефон в руки, намереваясь отписаться чем-нибудь столь же безликим, вроде: «Всё норм, почти цел», но вспомнил, что Тася, вроде бы, водит старенький Фольксваген. Натуральный драндулет, ведроид, но почему-то именно сегодня Косте не хотелось ехать домой в компании болтливого таксиста.
«Да пойдёт. Тась, а ты за рулём?» – спросил он наугад.
Он регулярно подвозил девушек из агентства, если ему было по пути. И даже если было не совсем по пути – тоже. Но почему-то просить помощи у кого-то было неловко. Костя уже намеревался удалить сообщение из переписки, пока его сотрудница не успела его прочитать, но серые галочки уже превратились в голубые, и Тася мгновенно ответила:
«Откуда и во сколько тебя забрать?»
В этом вся Тася. Всё у неё чётко, стремительно и по графику, даже объяснять ничего не пришлось. Не удивительно, что Тася работает именно с немецким языком. Наверное, это накладывает свой отпечаток на характер. Ну или наоборот, по характеру и язык. Даже интересно.
«В районе двух с Коломенского проезда»
«Пиши адрес» – последовал мгновенный ответ.
Костя написал адрес больницы и откинулся на подушку, намереваясь прикрыть глаза и отдохнуть. Проблема доставки его тушки до дома была решена, можно было немного и потупить.
– Витязев? – раздался от двери палаты мужской голос. – Ну да, точно Вы.
Костя приоткрыл глаз и увидел на пороге ещё одного доктора. На этот раз – молодого мужчину.
– Я – врач-невролог. Александра Юрьевна сказала, что отпускает Вас сегодня, но на всякий случай надо убедиться.
Костя напрягся. Ему совершенно не хотелось оставаться в больнице. Впрочем, этот новый доктор тоже не настаивал на его принудительном стационарном лечении, только потыкал фонариком в глаза, попросил походить туда-сюда и постучал молоточком по коленям.
После осмотра врач заверил, что внесёт в выписку список таблеток, которые Костя должен будет пить в ближайшие дни, и запретил ему смотреть телевизор, читать, слушать громкую музыку, пить кофе и пользоваться мобильным телефоном. Словом, делать именно то, чем Костя и планировал заняться.