Она проводила взглядом машину, что увозила этого Витязева с территории больницы, и повернулась спиной к окну. Её ждали другие пациенты и другие дела. В её плотном графике совершенно не было места для вздохов по каким-то мужчинам. Совсем-совсем.
В её жизни вообще не было места мужчинам, она так решила очень давно. К мужчинам обычно в придачу идут проблемы, разочарования, боль и тоска. Вон, их Славик пару раз в неделю перед выходом с работы тщательно бреется и брызгается одеколоном. Кто бреется перед тем, как поехать домой к жене? Там более, через раз.
И это б ещё полбеды. Их санитарку, пожилую женщину, уже двадцать лет поколачивает муж. От врача-травматолога трудно скрыть постоянные повреждения, так что санитарка слывёт очень неуклюжей женщиной. То оступится, то поскользнётся, то дверь неудачно откроет. Словом, живёт в поразительно агрессивной среде, из которой почему-то наотрез отказывается уходить и на которую отказывается писать заявление. И все всё понимают.
И это только те примеры, за которыми не надо далеко ходить. И этот Витязев тоже! Наверное… Явно же военный, значит, точно контуженный. Со всеми вытекающими! Да и вообще, может, он вообще…
Саше вообще не нравилось, что она по какой-то причине о нём думает! Она пыталась найти какую-нибудь достойную причину, чтобы поставить его в один ряд со всеми остальными мужчинами мира и выкинуть мысли о нём из головы. И не находила.
Вот не залипала же она на том дядечке, которого прооперировала вчера. Сделала обход и всё. А что с этим Витязевым было не так? Хотя, Саша подозревала, что не так. Две звезды сошлись в одном флаконе.
Во-первых, то, что Витязев был пострадавшим именно в автомобильной аварии, а она к таким пациентам испытывала особое участие, от которого безуспешно пыталась избавиться. А во-вторых, этот его игривый тон и дурачество с поцелуем. Будто он увидел перед собой в первую очередь женщину, а потом уже доктора. Даже будучи её пациентом. Это было так странно.
Саша как-то незаметно для себя открыла выписку, которую собственноручно заполнила, распечатала и подписала всего час назад. Константин Вадимович Витязев, двадцать восемь лет, поступил бла-бла-бла, временно нетрудоспособен, дата и подпись. Ещё и младше на пять лет.
Саша рыкнула и закрыла документ, шваркнув по кнопке мыши со всей ненавистью. Всё! Уехал! То, что он симпатичный даже с этими ранениями и весь такой из себя брутальный, совершенно не означает, что Саша должна тут же сделать на него стойку!
Кстати, а кольцо у него было? А чёрт!
Саша вышла из кабинета и потопала в сторону сестринской, вгоняя пятки в пол. Надо попить чего-нибудь горячего. Или в трусы себе вылить. Отвлечься, словом. В кармане её рубашки зазвонил телефон. На экране высветилось «мать». Ну, вот и отличный отвлекающий фактор! Разговор с ней надолго выбьет любую другую информацию из головы. Ментальная кастрация её обеспечена.
К тому же, Саша уже дважды проигнорировала её звонки, а значит, скоро их частота и настойчивость начнёт возрастать и когда-нибудь дойдёт до критической отметки, до которой Саша доводить не любила. Она сняла трубку:
– Да?
Она почему-то патологически не могла произнести слово «мама». Избегала его. Вообще избегала какого-либо обращения к этой женщине.
– Доченька! Наконец-то ты ответила! Мамочка очень скучала! Я волновалась, два раза уже пустырник пила, сердце колотится до сих пор! Почему ты не брала трубку? Я тебе звонила уже четыре раза! – мать тараторила, не давая вставить ни слова.
– Я была занята, а вчера отдыхала после нескольких ночных смен, – максимально ровным голосом ответила Саша.
– Ох уж эти твои ночные смены! – мать тут же подхватила одну из любимых тем. Саша явственно услышала, как мать встала на воображаемые рельсы, и изготовилась к очередному штурму. – Никакого спасу с твоей работой нет! Смены, смены, смены, дежурства эти! Нельзя ли как-то без них?!
– Нет, это – часть моей работы, – так же ровно ответила Саша.
– Ну а перейти куда-нибудь?..
Ой опять… Саша вздохнула и села на кушетку в сестринской. Чаепитие спокойным не будет.
– Мы с папой давно тебе говорили – переходи в частную клинику! Столько мест хороших, а ты сидишь в этой своей… Как её? А могла бы на денежном месте и без ночных! Ты же опытный доктор, стаж пока, правда, маловат, но ничего! Попробовала бы!
Саша, не удержавшись, потёрла висок, занывший от пронзительного голоса, несшегося из трубки, и сбавила громкость динамика.
– Мне здесь всё нравится, – так же ровно ответила Саша.
Эти фразы у неё были заготовлены пачками.
– Да что там может нравиться? – тут же вскипела мать. – Не говори глупостей! Вот в частной практике…