– У врачей-травматологов с частной практикой не особо хорошо, – перебила Саша.
– Вот я о том и говорю! – радостно подхватила женщина. – Зачем ты только туда попёрлась?! Из-за этого твоего… Как его там? А могла бы в офисе сидеть и в ус не дуть! А теперь что? Переучиваться поздно, возраст уже…
Саша скрипнула зубами. Мать говорит про тридцать два, будто это – приговор, и Саша уже престарелая.
– Я узнавала, можно за два года на челюстно-лицевого хирурга переучиться! Пошла бы в стоматологию, там денежки… – снова завела старую шарманку мать.
– Я не хочу в стоматологию, – так же уверенно ответила Саша в тысячный раз.
– Опять ты за своё! – запричитала мать. – А так бы нам с папой помогала! И деньгами, и с лечением! Столько деньжищ Леониду Васильевичу отваливаем за зубы!
– Я не хочу в стоматологию, – повторила Саша, закипая.
– А куда ещё твоё медицинское образование приложить?! – взорвалась мать. – Говорили-говорили, а тебе всё без толку! Сильно умная! Родители не указ! А я всю жизнь на тебя положила, столько денег потратила!..
Саша положила телефон на стол и встала. Эта тирада без сомнений даст ей минуты две-три, чтобы спокойно заварить чай. Не спеша, она вскипятила чайник, обстоятельно искупала пакетик чая в кипятке и заботливо отжала его ложечкой, чтобы не капнуть, пока будет нести в мусорку. Звук из динамика телефона не стихал и крутился на одной ноте и даже громкости.
Она давно научилась пропускать несшуюся от матери информацию из одного уха сразу в другое, по пути, не затрагивающему мозг. Без этого навыка она, наверное, не выжила бы. Слишком уж часто и настойчиво её вот так «загружали».
Она приобрела его ещё в подростковом возрасте, когда отчаялась дождаться признания, что она тоже хорошая. Для родителей Саша всё время была «не такой». Выглядела не так, не так одевалась, не с тем встречалась, не там училась, ну прямо хоть не живи. К старшей школе Саша и плюнула на это всё, отчаявшись добиться признания и любви.
С тех пор жить стало немножко легче. Саша старалась свести контакты с родителями к минимуму, хотя не хотела совсем уж их обрывать. Сама не знала, почему. Не по-человечески это было, что ли? Вот и осталась у Саши обязанность выслушивать такие вот монологи. Главное – не прислушиваться к тому, что конкретно они говорят.
Саша успела не спеша ополовинить кружку, согревая о неё пальцы, когда мать начала выдыхаться. Когда в её тираде начали намечаться паузы, Саша снова взяла трубку в руки и поднесла к уху.
– … о тебе забочусь! – выдала мать.
– Этот разговор не имеет смысла, мы повторяли его уже сотни раз. Я всё равно останусь работать тут, – заученно ответила Саша, пытаясь свернуть беседу.
– А Вася? – спросила мать отчаянно.
– Какой Вася? – опешила Саша. Это было что-то новое.
– Ну, Машин сын, я же только что про него рассказывала! – снова начала заводиться мать.
– А что с ним? – тупо переспросила Саша. На приём что ли пропихнуть пытаются?
– Ты пойдёшь в воскресенье к ним? Я уже договорилась! – проканючила мать.
Саша едва не выругалась в сердцах.
– Нет, не пойду, – ответила она, усилием воли удерживая голос на том же уровне.
– Саша, тебе уже тридцать два! Это не первая свежесть!.. – снова пошла на взлёт мать.
– Этот разговор не имеет смысла, – отрезала Саша. – Извини, у меня новый пациент.
Саша сбросила звонок, не дожидаясь ответа. Она знала – поток увещеваний можно прекратить только механическим путём, физически отключившись от источника информации. Это, блин, что-то новое! Вась ей ещё не предлагали!
Вот бы показать ей этого Витязева! «Здравствуйте, это – мой жених, Васю больше не надо». А там искривлённая изрезанная физиономия, и татуировки по всему телу едва ли не с количеством собственноручно покалеченных и звёздами за сбитые взглядом истребители. Интересно, это охладило бы её пыл?
Саша даже фыркнула себе под нос, представив немую сцену встречи такого зятя и тёщи. А хотя, кого она обманывает? Это стало бы новой темой для пилёжки. Мать не устроит ни Витязев, ни какой-нибудь вылизанный отглаженный бизнесмен, ни собственноручно выбранный Вася. Это будет новый уровень борьбы, ибо в этом месте Саша броню ещё не отрастила, и там, как назло, было нежно и уязвимо.
Впрочем, теперь у неё будет небольшая фора перед тем, как мать снова накопит достаточное количество упрёков, чтобы не смочь больше их удерживать в себе. Обычно после таких вот звонков пару дней она Сашу не беспокоила.