Но не сегодня. К Сашиному удивлению, едва она успела закончить вызов, как телефон затренькал снова. «Видимо, не договорила», – вздохнула Саша и, не глядя, приняла вызов.
– Тебе что-то ещё? – резко бросила она.
– А ты мне не тыкай, – раздался из трубки незнакомый мужской голос.
Саша нахмурилась. Тон мужчины был развязный, а дикция немного нарушена, будто говоривший держал что-то во рту, или у него не хватало зубов.
– Вы кто? – спросила она.
– А тебя это колыхать не должно! – продолжил её собеседник. – Значит, так! Слушай сюда! Про аварию на Коломенском ты забудешь, в полицию не пойдёшь, писульку свою про тяжкие телесные переделаешь на бытовую травму, и мы готовы выказать тебе личную благодарность в денежном эквиваленте.
– Что? – Саша совершенно растерялась.
– Ты чё, тупая? – быковато рявкнули в трубку. Саша ясно увидела, как её собеседник бараньим движением боднул головой воздух. – Бумажку свою говорю, у мусоров отзови, скажи, что мальца попутала.
– Это невозможно, – автоматически ответила Саша. – Отчёт уже зарегистрирован в ЕГИСЗ, и забрать его невозможно. Процесс проверки по факту обращения уже запущен.
– Можно. Ты мне мозги не пудри. Можно и нужно, – оборвал её мужчина.
– Вы что, предлагаете мне покрыть преступление? – ледяным тоном спросила Саша.
– Какое преступление? Ну стукнулись машины немножко, с кем не бывает? – хохотнул мужчина.
– Пострадавший чуть не умер! – запальчиво ответила Саша.
– Он вышел из больнички на своих двоих, значит, не так уж и при смерти был, – развязно парировал её собеседник.
– Откуда Вы знаете? – Саше стало не по себе.
Вообще, в травматологии с кем только ни столкнёшься. Самые частые их клиенты вне периода гололедицы – это пьяные драчливые мужчины за тридцать, которых в приёмнике приходится связывать. Они и кулаками машут, и орут трёхэтажным, поминая всю родню врачей до седьмого колена, Саша давно привыкла к агрессии и не боялась её проявлений.
Но её собеседник почему-то её пугал. С самого начала разговора по её спине поползли холодные мурашки, и она невольно втянула голову в плечи. Вся его манера поведения говорила о том, что он не понаслышке знаком с местами не столь отдалёнными.
И он требовал, чтобы Саша отозвала свой сигнал о происшествии. Покрыла преступника.
Почему-то в этот момент Саше вспомнилась история их завотделением. Он рассказывал, как в девяностые, на заре его работы, к ним привезли хладный начинающий коченеть труп с несколькими огнестрелами в жизненно важные органы.
Никакие объяснения, что человека с окоченением оживить уже невозможно, не помогли, и они под дулом двух пистолетов три часа «заводили» откровенного жмура. Хорошо, что их самих тогда не пристрелили. Саша не хотела испытать это всё на себе.
– Я повторяю, это невозможно, – попыталась воззвать к разуму Саша. – Даже если я сейчас отзову протокол ЕГИСЗ, чего я делать не собираюсь, то полиция обязана проверить этот случай по факту моего обращения. Машина запущена, её нельзя остановить.
– А мы знаем, где подмазать, чтобы она поехала в нужную нам сторону, – похабно ответил мужчина.
– Прошу прощения, но я не намерена отзывать свои показания. Человек по вине другого оказался при смерти, и это нельзя просто так оставить, – рыкнула Саша.
– Ну тогда, цыпа, разговаривать будем по-плохому.
Телефон в руках Саши с коротким бипом затих. Саша оторвала трубку от уха и с внутренней дрожью посмотрела на экран, будто её собеседник мог посмотреть на неё в ответ. В горле её встал комок, а пальцы похолодели и задрожали. Вся напускная бравада слетела с неё, как не бывало.